она машинально села в кресло, поставила свою сумочку на сведённые вместе колени.
Присев за руль и запустив мотор, ответил:
— Ничего не случилось. Просто я уже очень соскучился по тебе! Толик сегодня будет поздно, хочу побыть немного с тобой.
Свояченица пристально посмотрела на меня, но смолчала. Мы выехали с парковки на главную дорогу и через пятнадцать минут были у её дома. Радио успело прокрутить всего четыре композиции.
Поднялись на шестой этаж в узком лифте, я вплотную прижимался к её выпуклому заду обнимая за плоский животик. Перед тем как створки лифта раскрылись, успел поцеловать её шейку пахнущую сладкими приятными духами.
— Милая, ты просто сладкий персик, — тихо проворковал на ушко, пока она возилась с ключами и замком.
Было видно — её руки подрагивали от напряжения. Шутка ли, ей, порядочной женщине, привести домой мужчину, зная о его грязных намерениях. Но вот она справилась с замком, толкнула вперёд дверь. Я вошёл следом, аккуратно прикрыл за собой, накинул цепочку, мало ли что!
— Проходи в комнату, я сейчас, — Лена быстрым шагом скрылась в ванной.
Их с Толиком жильё представляло собой чешку 80й серии: двухкомнатная квартира с кухней между комнатами. Из кухни был выход на длинную застекленную лоджию. Второй выход на лоджию был из комнаты-гостиной. Нормальная такая двушка, на двоих самое то. Сейчас в детской начали ремонт, перестилали полы и ровняли стены. Затем по планам был потолок и переход на главную, хозяйскую комнату. К возвращению Данилы планировали успеть полностью.
Лена выскочила из ванной также стремительно, было видно что она не в своей тарелке. Я внутренне усмехнулся, привыкай, девушка!
— Что ты хочешь, чай или кофе?
— Я буду чай, — пришёл на её голос на кухню, — и тебя, моя сладкая!
Остановился позади неё, положив руки на плечи и целуя её шею. Тонкий аромат парфюма, витающий незаметным ореолом вокруг свояченицы, будоражил голову. Я повторил поцелуй, касаясь кожи не только губами, но и языком. Затем повторил ещё раз, переместив губы в сторону горлышка, под ушко. Одновременно мои ладони спускались по её рукам ища запястья и тонкие пальчики. Третий поцелуй получился на щеке, у самого уголка губ. В этот момент мои ладони накрыли её, а пальцы переплелись, смыкаясь в замок. Лена судорожно вздохнула, повернулась ко мне лицом намереваясь что-то сказать. Но у неё не вышло. Мой рот жадно впился в её губки, всасывая верхнюю и нежно кусая зубками. Руки прижали её обе ладони к животику и мы так и стояли: я обнимал её сзади, губами сомкнувшись с её в долгом поцелуе. Какой же он был сладкий! Лена не прерывала его и не пыталась вырваться от меня. Покорно принимая эту мою ласку. Когда я наконец отлепил свои губы, тихонько проговорила просящим тоном:
— Димочка, дай я чайник поставлю и поговорим.
— Ставь, — милостиво разрешил я, впрочем не делая и попыток отойти от неё.
Вздохнув, свояченица зажгла плиту, поставила посудину на огонь.
— Давай в комнату пройдём, — снова тихо просит.
Молча беру её за руку и веду за собой в гостиную. Сквозь большое окно проходит много света, солнечные лучики играют в пятнашки на ковре пола. Усаживаюсь на середину новенького симпатичного дивана. Широко развожу колени и между ними ставлю свояченицу к себе лицом, обнимаю её за пухленькие ягодицы крепко сжимая в пальцах.
— Слушаю тебя, — подняв вверх глаза говорю обманчиво спокойным тоном.
Лена, положив ладони мне на плечи и длинно вздохнув, после недолгого молчания неуверенно произносит:
— Димочка, — перевела взгляд на мои глаза прочистила севшее горло, — Димочка, нам надо прекратить это. Пока не
Юленька