Я вопросительно изогнул бровь. Было забавно наблюдать, как она мучительно подбирала слова, переминаясь с ноги на ногу. Но помогать ей я не собирался, пусть сама скажет, что считает нужным.
— Это нехорошо, некрасиво по отношению к Наташе, — и чуть помолчав, добавила, — и к Толику. Это просто не правильно!
Я продолжал молча и невозмутимо смотреть ей в глаза, ладонями неспешно оглаживая широкие упругие ягодицы. Она хлопала длинными ресницами, ожидая моих слов.
— Сядь ко мне на колени, — произнёс ровным голосом и чуть откинулся назад.
Свояченица переступила, чтобы я смог сомкнуть бёдра и нехотя присела буквально на самый краешек. Приобняв за талию и перехватив под коленями, резко приподнял. Она громко охнула, обняв меня за шею, а я передвинул её ближе к себе и усадил как положено, всей попкой мне на бёдра. Откинулся на спинку дивана, привлёк её к своей груди. Наши лица оказались близки друг от друга, я чувствовал аромат её парфюма, её кожи, слышал нервное дыхание. Медленно дотянулся до губ, прижался своими, ощущая сладкий вкус, покусывая её нижнюю губку.
— Разве может быть неправильным то, что было восхитительно? — наконец произнес тихо, отпустив из плена её губки. Которые, кстати, сама она не спешила вызволять.
— Я помню, как ты стонала под напором моего хулигана, как целовала взахлеб его багровую морду. Тогда ты была не против? Что же изменилось сейчас?
Лена ярко вспыхнула, щёчки мигом порозовели от моих слов, она сделала движение порываясь встать. Я не пустил, крепко удерживая руками. Сделав ещё две безуспешных попытки освободиться, свояченица приняла своё положение и перестала сопротивляться, опустив глаза в пол.
Чуть помолчав, наблюдая за ней, я картинно вздохнул и не спеша, как будто разговаривая с маленькой капризной девочкой, начал свой спич.
— Ленусик, чтобы что-то прекратить делать плохое, надо сначала начать делать плохое. Такое, что приведёт к урону или трагедии вокруг тебя, — я положил ладонь на её нервно собранные в замок пальчики, нежно сжал их, — давай разберём нас, если ты так хочешь.
Она перевела взгляд на меня.
— Мы оба семейные люди, есть дети. Но есть вопросы, которые раздаются в браке даже у любящих сердец. И кстати, я разводиться не собираюсь, — погладил её запястье, стараясь расцепить пальцы, — а ты? Любишь мужа или готова расстаться с ним?
— Люблю и не хочу с ним расставаться.
— Хорошо. Тебя устраивают интимные отношения с ним? Тебе мужа хватает? Только честно! Его внимания, взглядов, его ласк и поцелуев? Вообще, его нежностей? Когда он в последний раз тебе коробку конфеток подарил, так, без повода?
Свояченица молчала, уставившись на наши ладони.
— Ты молодая и красивая женщина! Очень красивая и женственная! В самом соку! Просто сладкая вишенка! — Лена робко улыбнулась услышав такие сравнения, мельком бросила на меня взгляд. — Ты заслуживаешь быть счастливой! Не только сделать счастливым кого-то другого.
Немного помолчав, продолжил:
— Ты желаешь зачахнуть, как кустик благоухающей розы, что садовник перестал поливать?
Наконец я разомкнул её пальчики и вклинил свои.
— Вот представь далее такую картину... Этот садовник, с розой, поначалу ухаживал, пестовал свой цветок. Носился вокруг него денно и нощно. За это роза цвела и вкусно пахла, радуя сама собой его и окружающих. Только садовник хотел, чтобы цвела для него одного! Он один пользовался её ароматом, её красотой, любовался прелестями. Но прошло время и садовник постарел. Или у него появились другие увлечения... Гараж, друзья, бутылочка беленькой, ну не знаю, что там
Сладкий сон