сегодня очень молчалива, — пробурчал он, не отрывая рук от руля. — Вроде всё прошло как надо. Почему не радуешься?
Саша чуть улыбнулась, натянуто.
— Просто устала. И... я сняла бельё, Егор.
— Что? — он повернул голову.
Она посмотрела на него с хитрой полуулыбкой:
— Я подумала, тебе это понравится.
Он усмехнулся.
— Вот чёрт… ты умеешь удивить. Хочешь, остановимся прямо сейчас?
— Нет, — ответила она быстро. — Лучше дома. Я... правда хочу. Очень.
Она сама удивилась, насколько честно это прозвучало. Тело горело. Мокрая щёлочка тёрлась о кожу бёдер. А внутри, в самой глубине, всё ещё пульсировало то, что подарил ей Николай, унизив, взяв, как игрушку.
Егор ничего не заметил. Он улыбался, как довольный самец, уверенный в себе. Рядом его женщина, которая ждёт пока доедет домой, чтобы он взял её.
Дома было тихо. Николай не вышел встречать — и Саша даже внутренне порадовалась.
— В честь сделки! — с энтузиазмом сказал Егор, открывая шампанское. — Ты — моя удача. Моя женщина.
Саша взяла бокал, смотрела на него, словно через стекло. Она позволила ему целовать себя. Его руки медленно скользнули вниз, расстёгивая её чулки. Он был мягче, чем Николай. Нежнее. И слабее.
Он опустился на колени, раздвинул её ноги, начал лизать. Саша закусила губу — сначала от удовольствия… потом от досады. Потому что что-то было не так.
И тут она услышала.
Стоны. Глухие, но вполне различимые. Женский вздох. Мужской хрип. Ритмичные толчки.
Она замерла.
Егор не услышал — он был занят её клитором. Но она… она знала эти стоны. Этот тембр. Эти прерывистые вздохи. Это был он. Николай.
— Стой, — резко сказала она, отталкивая его.
— Что?..
— Я устала. Прости, Егор. Просто… день тяжёлый.
Он смотрел на неё с недоумением.
— Но ты же сама…
— Не сейчас, ладно?
Она отвернулась, натянула халат, легла, закрыв глаза.
Он посидел ещё пару минут, обиженно, пытаясь понять, что пошло не так. Потом выключил свет.
А она лежала, неподвижно, прислушиваясь. Стоны не прекращались. Напротив — они становились всё отчётливее. Женщина вскрикивала всё громче. И в этих криках она слышала себя.
Её трахали через стену. Громко. Властвующе. И даже не спрашивали — можно ли.
И она знала: это был Николай. И она завидовала той, кто был на её месте.
Утро было серым. Ни солнца, ни запаха кофе, ни её обычной улыбки у двери.
Егор вышел тихо. Даже не попытался разбудить Сашу. Обычно она провожала его, тянулась за поцелуем, говорила что-то тёплое. Сегодня — ничего. Он застегнул пиджак, задержался в коридоре, но шагов так и не услышал. Только глухая тишина. Раздражённая и пустая.
Саша лежала на кровати, глядя в потолок. В ушах всё ещё звенело. Стоны. Те самые, из-за которых она не могла заснуть. Крики, стоны, захлёбывающийся вожделением женский голос, в котором она слышала себя. Только это была не она.
Спустя час она услышала шаги. Весёлый женский голос. Смех. Николай спустился в холл — с какой-то девушкой. Рыжая, в обтягивающем платье, даже не застёгнутая толком. Он шептал ей что-то на ухо, обнимал за талию, поцеловал напоследок, шлепнул прежде чем открыть ей дверь и помочь сесть в такси. Она взвизгнула, маша ему рукой — как школьница.
Саша стояла на лестнице. Внизу он — как ни в чём не бывало. В штанах, сбившихся на бок, и с лёгкой улыбкой. Направился к кухне.
— Ну и что это было? — её голос звучал почти спокойно.
Он открыл холодильник, достал бутылку воды.
— Ты о чём?
— Ты её трахал? — она уже не сдерживалась.
Он посмотрел на неё, не моргнув:
— Да.
— Как ты смеешь? — голос сорвался. — Как ты смеешь говорить мне это прямо
Не стреляй. Часть 2. (21 из 21). Дома