Минут через десять, с мокрыми губами и затуманенными глазами, она легла на спину, раскинув ноги, раскрыто и смиренно. Готовая. Отданная.
Он вошёл сразу. Резко. Жёстко. Без прелюдий. Саша застонала — по-настоящему. Громко. С надрывом. Этот звук сорвался с неё, как пелена, как проклятье, как возвращение домой.
Впервые за всю неделю её не нужно было убеждать — она чувствовала. Каждое движение. Каждое проникновение. Слёзы текли из глаз — не от боли. От того, что он снова был в ней. И всё стало на свои места.
******
Егор не знал, что между ними произошло. Он чувствовал холод. Отстранённость. Но не понимал, откуда она взялась. Они же не ссорились. Он дарил ей подарки — щедро, красиво, дорого. Только так он умел выражать любовь. Через ювелирные коробочки, цветы, поездки, деньги. Он старался. Он верил, что это поможет.
Саша улыбалась. Принимала. Благодарила. Обнимала его за шею, целовала в щёку. Играла ту самую роль — нежной, любящей, преданной.
Но ночью — отталкивала.
— Я устала… давай завтра… — её голос был ласковым, как раньше, но уже без огня.
Он замирал, не зная, как быть. И оставался с этой тишиной, в которой когда-то были стоны.
А утром — всё начиналось заново.
Как только хлопала входная дверь и Егор уезжал, Саша поднималась с постели, снимала халат и, обнажённая, босиком, направлялась в соседнюю комнату.
Дверь Николая всегда была приоткрыта.
Он спал на спине, с обнажённым торсом и покоем на лице. Одеяло сбивалось, и его член — вялый, но внушительный, словно спящий зверь — был доступен. Такой желанный.
Саша опускалась на колени. Осторожно, нежно, почти благоговейно. Она брала его в рот — медленно, аккуратно, чтобы не разбудить. Её губы ласкали головку, язык скользил по стволу. Она старалась угадать его настроение даже сквозь сон.
Иногда он действительно спал. Иногда — наблюдал из-под прикрытых век.
Когда просыпался, молча клал руку ей на голову. И задавал темп. Чуть быстрее, чуть глубже. Уверенно, не спрашивая.
Она не возражала.
Когда он насыщался её ртом, он откидывался назад и отпускал её голову. Это означало: можно залезать. Саша вставала, заползала на кровать, и садилась на него сверху, направляя в себя.
Её тело принимало его легко, с родной готовностью. Она начинала двигаться — вверх-вниз, волной, трением, прыжками. А он… он мог в это время листать ленту новостей на телефоне, читать книгу, смотреть в окно.
Он не нуждался в ней. Но давал ей нужное.
Она знала, как управляться с его членом. Знала, когда он близко. Знала, как дожать.
И когда чувствовала приближение, у неё было только два выбора:
Оставаться и позволить ему кончить глубоко в неё, а затем быстро бежать в ванную, чтобы ничего не вытекло…
Или спрыгнуть в последний момент, разжать рот, и проглотить каждую каплю.
В тот момент она чувствовала себя единственной. Настоящей.
Но всё это не осталось незамеченным.
Через две недели, перед сном, Егор вдруг повернулся к ней и, не глядя, выдал:
— У тебя кто-то есть?
Она застыла.
— В каком смысле?
— Ты с кем-то спишь?
Саша опешила.
— Как ты можешь себе позволять такие вопросы?
Он продолжал смотреть в потолок.
— Просто ты отдаляешься. Днём всё нормально. А ночью... как будто я чужой.
— Нет, дурачок... — попыталась она улыбнуться, спрятаться за привычную маску. — Дело не в этом.
— А в чём? — не отступал он.
Она помолчала.
— Давай завтра об этом поговорим. Я правда устала.
И отвернулась к стене.
А утром снова подождёт пока он уедет, и снова её губы первыми коснутся того, кто стал её настоящим мужчиной.
Утро снова начиналось одинаково.
Как только дверь захлопнулась за Егором, Саша словно сбрасывала одну маску и надевала другую. Путь от кухни
Ночь у императора (фантазия на тему средневековья)