Он спал, но не заперся. Она встала на колени, откинула одеяло и нашла его — ещё не проснувшегося, но уже плотного и горячего. Взяла в рот. Осторожно. Медленно.
Он проснулся. Положил руку ей на голову. Она расслабила горло, зная, что теперь обязана быть предельно честной.
— Хочешь знать, как это было? — прошептала она, вытаскивая его изо рта.
Он кивнул.
И она начала рассказывать. В деталях. Как Егор вошёл. Как старался. Как она делала вид. Как ему хватило трёх минут. Как она осталась сухой.
Он слушал молча. Без жалости.
— Слабак, — бросил он, когда она замолчала.
И перевернул её. Без лишних слов. На четвереньки.
Вошёл в неё резко, до упора, с силой, от которой перехватило дыхание. Она закричала. Громко. Настояще.
Он бил её телом о тело. Без нежности. Без слов.
Каждый его толчок был тем, чего ей не хватало ночью. Каждое движение — наказанием за ложь, за симуляцию, за то, что дала другому.
Она стонала так, что, казалось, стены звенели. Не сдерживаясь. Без стыда. Как в первый раз.
Он знал: теперь она снова его. До последней мышцы. До самой души.
День был обыденным, серым — как декорация. Но она уже знала, что её настоящее начнётся вечером.
Утром когда Егор уже уехал, она сидела в гостиной на полу перед диваном где сидел Николай. Он развалился в кресле, в трусах, с расправленными ногами. На его лице было спокойствие хищника после еды.
Он положил ладонь на её голову.
— Сегодня начинаем, — сказал он спокойно, глядя куда-то сквозь неё. — Ты ведь хочешь быть полезной?
Она кивнула, с членом во рту, смотря на него.
— Тогда слушай.
Он начал говорить. Рассказывать, что будет дальше. Как вести себя. Что надеть. Как смотреть. Что говорить.
Пока он говорил, он время от времени вытаскивал член из трусов и, не прерывая монолога, шлёпал её им по щеке. Легко, почти лениво, но с чётким ритмом. Как будто подчёркивая каждую фразу.
Она не пыталась увернуться. Наоборот — вытаскивала язык, ловила ствол ртом, облизывала его, втягивала обратно, когда он позволял. Глазами — вверх. Он не смотрел на неё, будто проверяя, будет ли она делать это даже без одобрения.
Будет.
Он почти договорил, когда она снова взяла его в рот, нежно, с предвкушением. Он стал дышать глубже. Через пару минут встал, резко, оттянул её голову за волосы назад, так, чтобы она смотрела ему в глаза снизу вверх.
И кончил. Прямо на лицо. Много. Щедро. На лоб, на щеки, на подбородок. Она даже не моргнула. Просто закрыла глаза и ждала.
Он посмотрел на неё сверху вниз. Как на своё произведение.
— Иди к себе. Сделай селфи. Отправь мне. И только потом — в душ.
Она кивнула, не вытираясь, поднялась и молча ушла. В своей комнате сделала фото. Прикрыв грудь рукой, но не тронув лицо. Отправила ему.
И только потом пошла в ванную. По дороге — проводила языком по губам, собирая остатки, и проглотила. Медленно. Вкусно.
Вечером она исполняла первую часть его плана. Скромная улыбка. Юбка чуть короче обычного. Слишком обтягивающая майка. И взгляд, полный затаённой игры.
Егор смотрел на неё с вожделением.
А Николай смотрел на неё с дивана, не говоря ни слова. Но в его взгляде читалось — всё идёт по плану.
*****
Он привык засыпать рядом с ней. Тихо, в полутьме. Обняв её, ощущая тепло тела, и легкий ритм дыхания. Иногда — с сексом. Иногда — без. Вроде бы всё было как раньше, но на самом деле всё менялось. Медленно, тонко, почти незаметно. Для него.
Каждый вечер, лёжа рядом с Егором, она гладила его член — аккуратно, нежно,
Открытие.