– Чего ему тут делать, спит, поди у себя, – отирая распаренное лицо подолом передника, предположила Варвара, – барыня, гости ужином довольны остались? – Заискивающе улыбаясь, спросила кухарка.
– С ужином всё благополучно, без потравы обошлось с гостями. С Женькой у вас часто такое бывает? – Заглядывая в смущённо опущенные глаза поварихи, поинтересовалась хозяйка.
– Я их к себе не зову, сами заходят. Выкурит сигаретку, побалу́ет со мной самую малость и к себе уходит. Не могу же барчуку отказать, коли желание у него с бабой пошалить, молодой ещё парнишка.
– Степанида к тебе за тем же таскается? Ей-то в тебе какая нужда?
– На что я ей сдалась? Когда и бывает что, так из баловства только. Она мне и барчука навязала, из жалости ко мне. Михеич мой в свёкры больше гож, чем в мужья. Совсем, как не мужчина в постели.
– Ну, молодёжь понять ещё можно, а ты сама мужа совсем не остерегаешься что ли? – Варвара лишь равнодушно повела плечами, лукаво отводя глаза в сторону.
– Если не секрет, чем же ты этих мерзавцев ба́луешь, какими прелестями потчуешь, не пирожками же?
– Так всё при мне, барыня, других про запас не держу, – довольно качнув руками тяжёлый бюст под белым фартуком, заверила Варвара, – молодёжи нравятся. Хотя барчука больше мой зад интересует. Но я ему не препятствую, каждому своё. В его-то годы всего хочется попробовать, барыня. Да и мне приятно их внимание к себе.
– Может и мне предъявишь своё богатство, я им вроде не чужая и ты у меня живёшь, как за свою, – упомянула Калерия Евлампиевна.
– Что смотреть будете? – Поинтересовалась Варвара, снимая с себя кухонный фартук, – только зачем вам эта канитель. У вас самой Стешка кровь с молоком при надобности, коли вы охотница до женских сладостей.
– Будет тебе рассуждать, Варвара, показывай грудь, говорунья. Или меня стыдишься, дурёха?
– Кого мне стыдиться, Калерия Евлампиевна? Я уж своё отстыдилась, коли нашим огольцам отказа нет и до себя допускаю.
– Эдак мы с тобой до утра рядиться будем. Пусти-ка я сама тут разберусь.
Калерия бесцеремонно распахнула ворот на груди Варвары и запустила руку в лиф своей кухарки, вынимая наружу полные груди с тёмными кружками у набувших сосков.
– Похоже, что Женька немного понимает в женских прелестях, раз такую красоту на задницу променял.
– Знать, ему виднее, Калерия Евлампиевна.
– Вот как? Так давай и её посмотрим, коли всё при тебе. Разворачивай ко мне свою жопу-барыню.
Варвара повернулась спиной к хозяйке и подтянула подол платья до пояса, обнажая белоснежные ягодицы на глазах Калерии.
– Вот ведь, кабысдох кудлатый! И сюда пробрался. Что там сиськи мять, когда такое богатство перед глазами, только руку протяни. Что-то Степанида об этом ничего не говорила, дрянь ревнючая, – усмехаясь догадалась Калерия, оглаживая руками массивные полушария ягодиц кухарки.
– Буду Степаниду отпускать на побывку к родичам, ко мне являйся, как позову.
– Ежели я вам так понравилась, то завсегда буду рада потешить вашу милость, Калерия Евлампиевна.
– Так и потешь, покуда я здесь, – снисходительно позволила Калерия, разворачивая женщину к себе лицом.
– Признаться, робею барыня. С мальцами не так зазорно, а с вами смущаюсь, хоть и позволяете мне себя ласкать.
– Считай, скромница, как приказ. Должна же я опробовать тебя, в чём ты мастерица и пожёстче со мной Варька. Лизать умеешь, коли Стешку ба́луешь. Только со рта начинай, пока под юбку не залезла.
Варвара решительно притянула к себе Калерию и впилась той губы, проталкивая язык в приоткрытый рот хозяйки. Рука женщины скользнула
Рабочий день на двоих