раздели и чуть не разули, прошу в гостиную. Представлю вам мою сестру. Она у меня в гостях мается от скуки. Приехала повидать сынка неслуха и проказника. Его я вам не покажу, пусть занимается у себя в комнате.
На диване в гостиной сидела Изольда, оглянувшись на вошедших в дверь, она встала и, приветливо улыбаясь, направилась им навстречу.
– А вот и моя Изольда Евлампиевна Мукашова. Как находишь, Кирилл Игнатьевич?
– Поразительное сходство, Калерия Евлампиевна! – С истинным восторгом признался губернатор, целуя руку Изольде. – Право, не ожидал увидеть такую шикарную особу в вашем лице, Изольда Евлампиевна. Позвольте представить вам мою супругу, первую даму нашей губернии, Агнию Львовну Толмачёву. Дама, весьма строгих правил, относительно только меня, разумеется, но также проста в обращении с достойными людьми. Наши жёны с Петром Селивёрстовичем ещё с гимназии давние подруги.
Дружеская беседа ещё продолжалась, когда к Калерии приблизилась Стешка и тихо произнесла хозяйке на ухо:
– Калерия Евлампиевна, зовите к столу моих девочек. Мужчинам я выставила на стол коньячок, а дамам винцо послаще. Как поедят, позволите мне Агнюшу на полчасика полюбезничать? Страсть по ней соскучилась – девочке моей. Я уж отслужу за неё перед вами, барыня, с кем прикажите, хоть с Михеичем – озорно усмехнулась Стешка, дохнув ароматом мадеры, выпитой со стола хозяев.
– Отчего же с Михеичем, убогая? – Зло прошипела Калерия Евлампиевна, – есть вариант и получше. После ужина получишь свою Агнюшку на целый час. Как Пётр Селивёрстович выпьет больше обычного, отведёшь его ко мне в спальню, разденешь и уложишь в постель без исподнего. Всё поняла? Бельё-то на себе сменила для свиданья с «девочкой». Ещё подумает, что содержу тебя, как оборванку. И с Агнессой о нашем разговоре помалкивай.
– Вам Женьку на ночь привести или Золеньке отдадите? – обрадовалась Стешка.
– Сегодня твоё дело своего барина ублажать, пока не отпущу. Свет в комнате потуши и ляг к нему под бочок с голым задом, только рожу свою не показывай. Если что и вспомнит потом, пусть думает, что меня спящую по пьяни пользовал.
– А как не сможет меня попользовать?
– А это уж ты сама постарайся, не мне тебя учить, потаскушку. И духами моими не забудь побрызгаться. Только чтобы твои фортели утром он принял за мои. Ступай на кухню, Накрывайте с Варварой на стол, сейчас гостей приглашу в столовую.
Пока гости рассаживались в столовой, Калерия отвела в сторону Кирилла Игнатьевича и тихо предложила ему за ужином заняться своим другом, доведя того с выпивкой до слабости в ногах.
– Если сможешь напоить своего друга, Изольда на час будет твоей. Сам только не засни рядом с Петром на диванчике.
– О чём речь, Калюша. Я даже не спрашиваю, зачем тебе это. Здесь пахнет интригой и я на твоей стороне. Сделаю, как просишь. Петра напою до сырых подштанников, будешь довольна, дорогая.
Вечернее застолье для близких друзей семейства Стариковых сопровождалось отменным хлебосольством хозяев. В запале от выпитого вина, Пётр Селивёрстович неоднократно начинал подробный пересказ полный драматизма перипетий о проделанной работе в министерстве. Но каждое упоминание о сложностях переговоров, в ходе обоснования потребности в автомобильном транспорте для нужд губернии, прерывалось очередным тостом за истинного дипломата и переговорщика во благо родной губернии. Постепенно речь генерала становилась всё путаней в изложении действительных фактов переговоров. Не ушло из произнесённого спича упоминание об устроенном банкете для особо уважаемых лиц военных чиновников, оказавших содействие и поддержку в положительном решении вопроса получения автомобилей для нужд Нижегородской губернии.
– Неслучайно, мои друзья, бытует историческое определение, что Петербург – голова, Москва – сердце, а
Забавы в домашнем кругу