Её белая футболка приподнималась на ветру. Я чувствовал, как ткань моих джеггинсов натягивается с каждым движением, усиливая ощущение собственной смелости.
Наш внешний вид, разговоры о детстве, о первых шагах к этой свободе и нашем общем увлечении разжигали что-то внутри — смесь стеснения и нарастающего возбуждения. Я чувствовал, как тепло разливается по телу, а Юля, кажется, тоже была на взводе: её голос стал чуть ниже, движения — чуть резче, а в глазах мелькали искры.
В какой-то момент она остановилась под раскидистой липой, тень от которой падала на её загорелую кожу, и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Слушай, а давай ты меня поснимаешь? На фото и видео. Хочу запомнить этот день, — сказала она, и в её тоне было что-то игривое, но с ноткой волнения.
Её слова ударили в меня мягкой волной, и я кивнул, доставая телефон. Сердце заколотилось быстрее — смесь стеснения и возбуждения закрутилась внутри, но я не мог отказать. Она отступила на пару шагов, прислонилась спиной к стволу дерева, и начала позировать. Сначала просто встала, слегка расставив ноги, и её лосины натянулись, подчёркивая гладкость бёдер и тонкую линию между ними, где ткань чуть просвечивала. Я щёлкнул фото, чувствуя, как пальцы дрожат, а она улыбнулась — чуть смущённо, но с дерзким блеском в глазах.
Юля начала позировать, и с каждой минутой её позы становились всё смелее. Сначала она просто стояла, слегка отставив бедро в сторону, чтобы лосины-колготки, глянцевые и полупрозрачные, подчеркнули изящный изгиб её ноги. Ткань обтягивала её так плотно, что проступали даже лёгкие тени от мускулов, а загар делал её кожу тёплой, почти золотой. Белая футболка, чуть сползшая с одного плеча, открывала тонкую ключицу и намёк на грудь, слегка проступающую под тканью. Она откинула волосы назад, и они упали мягкими волнами, обрамляя её лицо с тёплым румянцем на щеках, чувственными губами с лёгким естественным блеском и большими карими глазами, в которых плясали искры.
Потом она повернулась боком, чуть прогнувшись в спине, и её попка, упругая и округлая, стала ещё заметнее под тонкой тканью. Лосины обрисовывали каждую деталь, обтягивая два идеальных полушария, разделённых лёгкой ложбинкой. Я щёлкал фото, чувствуя, как пульс учащается, а в горле пересыхает. Она заметила мой взгляд и, не говоря ни слова, прислонилась к стволу дерева, чуть наклонившись вперёд. Её грудь слегка прижалась к футболке, а лосины натянулись ещё сильнее, обнажая контуры её киски — аккуратной, гладкой, без единого намёка на бельё под тканью. Это было так откровенно, что я на секунду замер, боясь выдать своё смущение, но возбуждение уже накатывало волнами.
— Ещё, — шепнула она, и её поза изменилась. Она прогнула спину, и её ягодицы округлились под лосинами, ткань обтянула их так плотно, что проступили все изгибы. Футболка задралась выше, открыв низ живота почти до резинки лосин, и я сделал видео, медленно ведя камеру от её ног вверх. Юлька заметила это, и её движения стали смелее — она наклонилась вперёд, упираясь руками в дерево, и её грудь качнулась под футболкой, а попка напряглась, блестя на солнце. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, как стыд — вдруг кто-то увидит? — смешивается с жаром, который растекался по телу. Она знала, что делает, и ей это нравилось.
— Давай еще видео, — сказала она, и её голос дрогнул, выдавая возбуждение. Она отошла на пару шагов, медленно прошлась вдоль тропинки, покачивая бёдрами, и каждый шаг заставлял ткань лосин играть на свету. Потом она остановилась, повернулась спиной и слегка присела, будто невзначай, но я знал,
Наташкины заметки. Первая встреча. Часть вторая.