Барышни в восторге приблизились, но остановились на почтительном расстоянии, встав полукругом и стараясь ничем не помешать ритуалу. Все с интересом следили за Пульхерией. А та стояла у самой кромки воды, точнее густой болотной жижи, и раскинув руки читала длинное ритмичное заклинание, то переходя на шёпот, то немного повышая тембр голоса. Это было больше похоже на зачитывание молодёжного рэпа, чем на полноценный колдовской заговор. Пару раз она останавливалась и потом снова начинала читать, и в такие моменты барышни на поляне поддерживали её тихими, но дружными аплодисментами.
«Чего это они хлопают?» - скромно поинтересовался Москвич, не особо, впрочем, рассчитывая на ответ. Но, как ни странно, получил его:
«Она читает длиннейшие заклятья сначала прямо, а потом задом наперёд, причем разворачивает вспять не только сами слова, но и порядок слов в предложениях. И ты только представь, как у неё сейчас работают в перекрёстном режиме оба полушария её мозга!» - назидательно пояснила ему самую суть происходящего ЕА. – «Девушка явно решила утереть нос всем собравшимся. Не просто экзамен хочет сдать, а на «Золотого Единорога» явно претендует».
«Бляха-муха, в ужасе подумал Павел. – Куда я лезу!..».
Но вот в том месте, где совсем недавно сгинул шаман, началось какое-то брожение. Сильнее забулькала тина, поднялись со дна болотные газы, и вскоре над поверхностью показалось что-то полукруглое. И тогда Пульхерия, не прерывая своих таинственных песнопений-заклятий, опустилась на колени и засунула руки по локоть в вонючую болотную субстанцию. Она склонила голову к самой поверхности и теперь, казалось, читает какому-то Маркистанскому духу, словно вызывая его на разговор. Это выглядело просто завораживающе, особенно на фоне восходящей, крупной, жёлто-красной Луны! На поляне все замерли в восхищении и тревоге. По всей видимости, барышни впервые в жизни воочию наблюдали обряд поднятия покойника не просто из-под воды, но из глубин илистого омута!
И вот уже показалась голова, точнее что-то на неё похожее, покрытое толстым слоем плавающей на поверхности тины. Покойник медленно и крайне неуклюже, но явно подчиняясь зовущей его силе, выползал на берег. Когда он окончательно покинул пределы болота, некромантка под громкие и восторженные аплодисменты всех собравшихся, вытащила руки из жижи и в изнеможении рухнула рядом, обводя всех своих соратниц смертельно уставшим взглядом. На неё было больно смотреть: совершенно белое, без единой кровинки лицо, воспалённые глаза, мокрые, слипшиеся пряди волос, посеревшие губы и тяжёлое, глубокое дыхание. Как будто она только что перенесла сердечный приступ. По лбу катились крупные капли пота, девушка рефлекторно пыталась вытереть о траву испачканные илом руки, но те её почти не слушались.
Павел тут же рванулся к ней, но Пульхерия остановила его предостерегающе выставленной вперёд ладонью, и взглядом указала на валяющийся рядом труп шамана. Видимо сейчас к нему нельзя было приближаться.
...В задрапированный коврами будуар Пульхерии они вернулись глубоко за полночь. Некромантка довольно быстро сумела восстановить силы и домой ехала на загривке у Москвича уже вполне по-королевски, уверенно и вальяжно покачиваясь, словно возвращающаяся из победного похода древняя воительница, какая-нибудь Олимпиада, мать Александра Македонского. Её законная добыча – шаман тоже кое-как научился ходить, и плёлся теперь сзади на верёвке. Его в помещение не пустили – перепачканный и воняющий болотом шаман остался ночевать на крыльце, под зыбким лунным светом.
А сама Пульхерия Львова, едва добравшись до своей кровати, завалилась в неё, даже не пожелав самостоятельно раздеться. Москвич стащил с её ног модельные резиновые сапожки тёмно-вишнёвого цвета, и влажные кружевные белые носочки.
— Ну, извини, - улыбнулась ему некромантка. – Весь день в этих сапогах проходила, вот ножки и вспотели... Кому-то придётся
Невесту приятеля надо попробовать