моё неожиданное движение. Через секунду я ответил более осторожно.
— Э-э-э... Нет, мы... Это моя мама, папа и младший брат. Мы...
"...Подожди, у тебя есть брат?!"
"...Да?"
— Не могу поверить, что я этого не знала!
Она жестом попросила меня закрыть глаза и начала наносить тушь на моё лицо, продолжая расспрашивать меня.
— И какие они? Расскажи мне ВСЁ!
— Хм... Ну, мой папа немного старомоден, а брат — чёртов придурок. Но моя мама — самый милый человек на свете. Она тебе понравится.
— Настоящая маменькина дочка, да? Так и думала!
Несмотря на её легкомыслие, от её слов у меня внутри всё сжалось, и я понял, что она имеет в виду. Я робко озвучила своё беспокойство.
"П-подожди... Син..."
"Да?"
Она делала что-то другое с моими глазами, может быть, наносила накладные ресницы или тени. Я был рад, что они всё ещё закрыты; не думаю, что смог бы говорить, если бы она смотрела на меня своим светящимся взглядом.
— Э-э-э... они... моя семья... не знают... я... э-э-э... Сами...
— О, конечно, детка! Не волнуйся. Мы тебя подправим, и будет так, будто Сэм никогда не уезжал.
В её голосе звучала тёплая ирония, пренебрежительная, но каким-то образом понимающая, и даже с закрытыми глазами я чувствовал нежное тепло её сочувствия. Вот так просто тревога рассеялась; она поможет скрыть мои изменения, она знает, что делать.
Синди продолжала усердно ухаживать за моими глазами и вокруг них; она ещё не закончила задавать вопросы.
— Ладно, милая мама, старомодный папа, придурок-брат... А как насчёт рождественских праздников? Мы увидим большую семью?
— Э-э... Нет... У нас не так много родственников поблизости... Моя... На Рождество мы поедем навестить мою бабушку в доме престарелых... Но это всего на пару часов, и тебе не обязательно приезжать...
Понимая, как непривлекательно это должно звучать, я поспешил закрыть приглашение, отчаянно не желая терять её компанию. Мне не стоило беспокоиться, Синди была со мной до конца.
— Ой, заткнись, конечно, я приеду! Мне не терпится со всеми познакомиться! А как насчёт старшей школы?
Я был поставлен этим в тупик, даже не поняв вопроса.
"Что... что насчет этого?"
— Ну, у тебя же должны быть друзья в твоём родном городе, верно? Мне так интересно узнать о старшей школе, Сэм!
Я колебался. Мог ли я на самом деле считать кого-то из тех, кого я знал в старшей школе, «другом»? Поверил бы кто-нибудь, что я буду с кем-то настолько идеальным, как Синди? Если уж на то пошло, поверили бы они вообще, что я больше не Сэм?
Она почувствовала мой дискомфорт и уловила его с поразительной точностью, насмешливо надув губы.
"О, ты меня стесняешься?"
Я был смущен, но не из-за нее. Я изо всех сил пытался объяснить.
— Нет, это... Я просто... Ты... Ты слишком хороша для...
"...Открой!"
Её голос прорвался сквозь мой, заставив меня открыть глаза, и я распахнул их ещё шире, когда увидел своё отражение.
Я был прекрасен, но лишь отчасти. Она поработала над моим лицом, подчеркнула его черты и сгладила все острые углы. Мои ресницы были густыми и длинными, как никогда, а дымчатые тени над ними оттеняли белки моих мягких, темных глаз. У меня перехватило дыхание, когда я увидел свое лицо; она всегда превосходила саму себя.
Ей ещё предстояло поработать, она схватила меня за щёки и притянула к себе. Её огненные нефритовые глаза были всем, и я повторил изгиб её губ. Затем она начала обводить контур, глядя на свои руки, а не на меня, и в кои-то веки не смотрела на меня своими горящими глазами. Я всё ещё чувствовал её жар, когда она говорила, её голос был мелодичным и уверенным.
Неугомонное купе. Часть 1. Ночь.