Я знала: это сожжёт всё. Но меня возбуждало именно это.
Игорь молчал. Камера лежала в его ящике. Он не смотрел её при мне, но я знала — он пересматривал. По ночам, в ванной, в машине. Иногда я ловила на себе его взгляд — сдержанный, тяжёлый, полный желания и раздражения. Он больше не спрашивал, куда я иду. Но всё знал.
— --
В какой-то момент я стала получать сообщения от незнакомцев.
«Я видел тебя. Ты невероятная».
«Можно купить у тебя вечер?»
«Твой муж снимает — он настоящий куколд. Респект ему».
Я не отвечала. Сначала. Но возбуждение жгло между ног, как ток. Я шла в душ, закрывала дверь, включала поток поярче и дрочила под эти слова. «Купи меня». «Сними меня». «Заставь меня стонать».
Я начала ходить без трусиков. Под юбкой — ничего. Иногда в супермаркете кто-то замечал. Я чувствовала взгляды. Один раз в примерочной оставила дверь приоткрытой. В груди колотилось. Мокрая. Влажная. Я обмазывалась ощущениями.
— --
— Я хочу, чтобы ты поехала туда одна, — сказал Игорь. — Я не буду снимать. Но я хочу знать всё. Каждую деталь.
— Ты хочешь, чтобы я вернулась в сперме? — прошептала я, глядя ему в глаза.
Игорь не ответил сразу. Он смотрел на меня, как будто впервые. Пальцы сжимали край стола, будто сдерживая что-то, что давно рвётся наружу.
— Я хочу, чтобы ты пришла домой… мокрая, уставшая, пустая. Чтобы ты села напротив и рассказала — как, где, сколько. Всё.
Я молчала, пока внутри всё горело. От страха, от возбуждения, от осознания, что он — не просто соучастник. Он хочет быть частью этого падения. И я — хочу, чтобы он смотрел, знал, чтобы мои грязные признания возбуждали его сильнее, чем когда-либо я могла его возбудить телом.
— Хорошо, — прошептала я. — Я поеду. Но когда вернусь — ты не просто послушаешь. Ты… сделаешь со мной то, что они не успеют.
— --
Они ждали меня в квартире с панорамными окнами. Высотка. Сумерки. Я в длинном плаще, под которым — ничего. Ни белья, ни следа стыда. Только желание раствориться в их взглядах.
— Она пришла. Сняла кольцо?
— Конечно.
— Хорошая девочка.
Пальцы под плащом сразу нашли мою кожу. Скользнули по животу, груди, бедру… и ниже. Я стояла, прижавшись спиной к холодному стеклу, а кто-то сзади уже целовал плечо, вдыхал запах. Словно зверь, почуявший течку.
— Мокрая. Да она ехала вся текла. Ты представляешь, как ей хотелось?
Кто-то снял с меня плащ. Я стояла, обнажённая, у окна — в двадцати этажах над городом. Люди внизу, фонари, огни… А я — их игрушка. Их актриса. Их сцена.
Первый вошёл в меня сразу. Без слов. Грубо. Я ахнула, но не от боли — от отдачи. Моё тело приняло его, как давно знакомого. Он взял меня у окна, пока второй сжимал мою грудь, водил пальцами по губам, шептал:
— Твоя пизда создана для этого. Тебе не нужны чувства. Тебе нужно, чтобы в тебя входили.
Когда первый вышел, второй занял его место. Потом третий. А дальше — я уже не помнила, кто был где. Только ощущения. Тела. Слова. Влажные губы на шее. Пальцы в волосах. Член в горле. И боль, приятную, растягивающую, когда один из них впервые за вечер вошёл сзади.
— --
Через два часа я ехала домой. Под пальто — липкая кожа, слабость в ногах, на губах — привкус чьего-то желания. Я не вытиралась. Не мылась. Мне хотелось, чтобы он чувствовал. Обонянием. Кожей. Интуицией.
Дома — темно. Только свет в спальне.
Он ждал.
Я встала перед ним, медленно сняла пальто и осталась обнажённой.
В сауне