анус горит, язык устал от члена. Но я не могу остановиться. Мне нравится быть грязной. Блядью. Игрушкой.
Когда они кончили — все трое — на лицо, грудь, волосы, я легла на пол. С разбитой киской, выебанной жопой, с каплями спермы, медленно стекающими на губу. Я не могла говорить. Только дышала.
И знала: я вернусь.
****
Часть 2. Муж вступил в игру
Прошла неделя.
Я научилась врать. Научилась играть роль — любящей жены, спокойной, немного уставшей, чуть рассеянной. Игорь не задавал вопросов. Иногда пытался обнять, иногда касался ягодиц, но я лишь мягко уходила, улыбаясь. Я больше не хотела, чтобы он прикасался. Его руки были мягкие. Слишком добрые.
Моя киска скучала по другим рукам. Грубым. Жестоким. Доминирующим. И я сама себя пугала — насколько сильно меня тянет в грязь. Меня не просто трахали — меня использовали. И я этого хотела. Всё больше.
Они звали меня «девочка». Или «шлюха». Я приходила к ним, не спрашивая кто будет, и сколько. Один раз я отсосала незнакомцу прямо на заднем сиденье машины, на парковке возле ТЦ. Потом, зажав мне рот, они втроём выебали меня в подсобке — пизда, рот, жопа. Боль и унижение стали моими наркотиками. Я текла, как течёт сучка, которой нужны порции — спермы, боли, приказов.
Иногда я просыпалась ночью и дрочила под боком у мужа, тихо, кусая подушку, представляя, как мне кончают на лицо, зажимают шею, как двое держат, а третий трахает в жопу так глубоко, что хочется орать.
Игорь всё чаще стал смотреть на меня подозрительно.
— Ты как будто… не со мной, — однажды сказал он.
Я улыбнулась.
— Просто устала.
Он кивнул, но я видела: он чувствует.
— --
Они позвали меня снова. Артём написал:
«Сегодня грязно. Очень. Придёшь — не отмоешься. Но тебе ж этого хочется?»
Я пришла. Меня ждали пятеро. Один из них — моложе всех, 19 или 20. Я даже не спросила имена.
— Вот наша блядь. Раздевайся. Становись на колени. Сегодня будет шоу.
Меня поставили на четвереньки. Вокруг — стулья. Они сидели, смотрели, трогали свои члены.
— Раздвинь жопу. Пошире.
Я подчинилась. Сеточка натянута, грудь выпадает, киска мокрая, анус пульсирует.
Один подошёл — ткнул пальцем в пизду, потом в жопу, потом обратно.
— Посмотрите, как сучка захлёбывается.
— Готова, чтобы тебя толпой в рот? В жопу? На камеру?
Я только застонала, закусив губу.
— Сука, говори.
— Хочу… Хочу, чтобы меня в рот, в пизду, в жопу. Хочу, чтобы все… все… использовали…
И пошло.
Один трахал в рот. Глубоко, с ударами, пока я не задыхалась. Второй сзади в пизду — жёстко, с ударами по жопе. Третий держал меня за волосы, шептал:
— Грязная шлюха… ты мечтала об этом, да? Мечтала быть дыркой для спермы?
Они меня меняли, крутили. Один раз двое вошли одновременно — в пизду и в анус. Я почти потеряла сознание. Но тело само подстраивалось — хотело, стонало, текло. Сперма капала по бёдрам. Меня трахали на столе, на полу, в душе, с привязанными руками. Порвали сетку, оставили синяки, сняли на телефон, вывесили на закрытый канал в телеге.
Я смотрела на это дома — на себя, на то, как я дрожала, как умоляла кончить мне в рот, как просила ебать меня глубже. И дрочила, засовывая пальцы в жопу.
— --
А потом Игорь нашёл в архиве незакрытый чат.
Он ничего не сказал в тот день. Просто вышел. Вернулся — молча. Но я видела, как он смотрит на меня. С отвращением. И с возбуждением. Он знал, что его жена — блядь. Его скромная Наташа — девка, которую по кругу ебут, и она просит ещё.
В ритме сальсы