— так же тихо. — Один… дважды. В жопу. Последний — в рот.
Он молчал. Только встал. Его руки дрожали. Он взял меня за лицо, посмотрел в глаза — и впился в губы. Не поцелуем. Срывом.
Он опустил меня на колени, расстегнул брюки.
— Теперь рассказывай. И оближи всё, пока говоришь.
Я начала говорить. Шёпотом. Облизала головку. Рассказала, как держали, как тянули соски, как сажали сверху. Лизнула ствол. Поведала, как один гладил, другой плевал, третий бил по бедру, когда я кричала от оргазма. Он не прерывал.
Когда он вошёл в меня, я закричала. Не от боли — от того, что хотела этого, как никогда. Он трахал меня, пока я говорила. Всё. Без цензуры. Без остановки.
— --
Когда всё закончилось, он не сказал ни слова. Только лег рядом, прижал к себе. А я подумала: «Где конец? Где граница?» И сама ответила себе — её больше нет.
— --
Прошло еще две недели.
Я больше не чувствовала себя собой. Не той, кем была год назад, месяц назад. День — маска: офис, покупки, семейные разговоры.
Ночь — оголённый нерв. Я зависела от секса так, как раньше — от воздуха. Мне не нужно было любви. Мне нужна была боль, сперма и взгляд — чтобы смотрели на меня, как на развратную вещь. Игорь подогревал это, подталкивал. Сценарии стали жёстче. На днях он предложил:
— А если мы сделаем это в машине? Открытая парковка. Тебя держат. Ты сосёшь. Кто-то дрочит тебе на лицо. А я — снимаю.
Я не отказалась.
— --
Всё пошло по плану. До одного момента.
Я стояла на коленях у капота — капроновые чулки на голом теле, волосы собраны, глаза закрыты. Кто-то трахал меня в рот, пока сзади под пальцами капала моя влажность.
— Она не жена. Она дырка. Для нас. Для всех. Ты понимаешь, Игорь?
Он только кивал, продолжая снимать. Но в этот момент один из мужчин — высокий, лысоватый, с цепочкой и тяжёлым голосом — взял меня за подбородок. Жёстко.
— Ты слишком хороша. Слишком настоящая.
— Я… я просто делаю то, что он хочет…
— Нет, ты делаешь то, что я хочу. С этого дня — ты моя. Я забираю тебя.
Он вбил свой член в меня с такой силой, что я застонала. Игорь сделал шаг вперёд — неуверенно.
— Эй, это… это не совсем…
— Твоя очередь, оператор. Или отойди и дай мужикам работать.
В глазах Игоря сверкнула злость. Но он не ушёл. И не вмешался. Только продолжил съёмку. Как всегда.
Я поняла: в тот момент он сдал меня. И я сдалась.
— --
Мужчина с цепочкой — его звали Руслан — начал писать мне напрямую. Без посредников, без групп. Он знал, когда я на работе, когда одна. Отправлял фото: «Хочу так же. Сегодня вечером. Надень красное.»
Я не говорила «нет».
Иногда Игорь знал. Иногда — нет. Руслан мог приехать прямо ко мне домой, когда Игорь был в ночную смену. Или — в примерочную, в машине, в тех же подъездах, где раньше я боялась даже взглядов.
Он не просто трахал. Он владел. Меня заводила эта идея. Меня ебут не потому, что я прошу. Потому, что надо. Потому, что я больше не выбираю. Я принадлежу.
— --
Однажды Руслан сказал:
— Ты станешь моей постоянной. Никаких других. Только я. Каждый вечер — ты, на коленях, голая. Или на поводке. Мне не важно. Но ты больше не жена. Ты игрушка.
— А… а мой муж?
— Он уже давно зритель. Или хочешь, чтобы я показал ему видео, где ты кричишь, чтобы я не останавливался?
Я молчала. И знала — он может. И что часть меня этого
Лечебный секс