— Конечно, солгала, — сказала она, её глаза блестели. — Но разве это важно? Ты ведь получила, что хотела, Инга. Я просто помогла тебе быть честной. Я — это ты, помнишь? Только смелее.
Инга задыхалась, её лицо пылало, но она не могла отвести взгляд от копии. Стыд был её ядом, её мёдом, её симфонией, и теперь он был полным, совершенным. Копия знала её похоть, знала её слабость, и использовала это, чтобы довести её до края — и за край. И Инга, несмотря на шок, несмотря на ложь, не могла отрицать: она наслаждалась этим.
Копия встала, её движения были лёгкими, почти танцующими. Она подошла к выключателю, её улыбка была мягкой, но циничной.
— Приятных снов, Инга, — шепнула она, и свет щёлкнул, погружая комнату в темноту.
Инга лежала в тишине, её тело всё ещё дрожало, её разум был в сладком разломе. Стыд был её триумфом, её падением, и она знала: эта ночь изменила её навсегда.
Женский день