— Их на неделю отпустили, а еду привозят из ресторана специально обученные люди.
Я даже усмехнулся.
— Ив чём их специальная обученность состоит?
— В глухоте, слепоте и онемении языка. Такое объяснение тебя устроит? Они же и сервировку стола делают.
— То есть, можно хоть голыми ходить и никто не узнает?
— Ну, бывает и так. Пошли, все тебя ждут!
Поднялся на затёкшие ноги и потянулся. Мгновенно потянулся и мой дружок, тоже, вытянувшись в полный рост. С интересом разглядев его, сестра с тенью улыбки отвела взгляд, и протянула мне мои бермуды. Натянув их, посмотрел на неё. Наверное взгляд у меня был совершенно отупелый, поэтому Леночка взяла меня за руку и как ребёнка, повела в уже знакомую застеклённую трассу. Я ожидал, что меня будет штормить, после вчерашнего, но ощущалась только лёгкая зыбь, да и та постепенно улеглась в мёртвый штиль.
За накрытым столом были только Кирилл и Ольга. Бросив на меня настороженный взгляд, она тут же опустила его в свою тарелку, в которую специально обученный человек половником наливал бульон из суповницы фарфорового сервиза.
— Немецкий? Симпатичный – произнёс я, чтобы дать понять жене, что нахожусь в своём обычном расположении духа, и она может спокойно выдохнуть.
— Всем добрый день! – обратился я к присутствующим, чтобы и Кирилл не сомневался в моей расположенности к нему.
— Скорее добрый вечер! – отозвался Кира.
Сев возле жены, дотянулся и чмокнул её, всё ещё внутренне напряжённую, в пылающую стыдом щёку.
— Ты хорошо отдохнула?
Она прокашлялась и ответила «Да». От продолжения светской беседы отвлёк человек, поставивший между нами на стол, возле Олиной тарелочки для хлеба плетёнку из соломки, в которой на салфетки были высыпаны свежее приготовленные гренки.
— Есть хочу – просто умираю! – скала жена, чтобы как-то дать мне понять, что даже после произошедшего, считает, что мы по-прежнему пара. Теперь и я успокоился. Кирилл поднял бутылку коньяка и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему. Все сделали по глотку аперитива и словно оттаяли.
Обе супружеские пары начали обычный застольный разговор ни о чём.
— Милый, осторожно, бульон подали ещё недостаточно остывшим.
— Гренки превосходные, не пережаренные.
— Бульон – превосходный!
— Ключница делала!
Когда с бульоном было покончено, я ощутил желание добавить алкоголя, поскольку в воздухе витала некоторая общая неловкость, и все меня поддержали. Немного повеселев и расслабившись, с удовольствием смотрели на то, как с сервировочных тарелок, стоявших перед нами, унесли тарелки для первого и заменили тарелками с ароматными кусочками шашлыка. Больше всех повеселел Кирилл, видимо, начавший снимать стресс ещё до обеда. Он поднялся со своего места и, не доверяя обслуге, сам налил каждому в винный бокал красного вина. Не без гордости говоря:
— Такого вы точно, абсолютно точно, никогда не пробовали! Это – настоящая Хванчкара! Такое ни в одном магазине не купишь!
Действительно, вино оказалось настоящим, с привкусом гранатового сока, его отличительной чертой от остальных вин.
Когда бутылку допили, хозяин поднялся из-за стола.
— Ну, искупнёмся? – весело предложил Кирилл. Мы поднялись и направились к бассейну. Я, видя то, как странно, в развалку шагает жена, снизил темп и взял её пол руку. Она бросила на меня короткий благодарный взгляд, вновь зардевшись. Хозяева без смущения сбросили с себя халаты и пошли в воду. Ольга остановилась и присела на высокий лежак. Она явно стыдилась дать увидеть мне себя там. Конечно, она уже видела сама и наверняка ужаснулась увиденному. Она боялась моей реакции на это зрелище, что вызвало во мне волну нежности и искреннего чувства к жене, но, как ни странно, и страстного желании увидеть, узнать.
Уже не друг