Я встал перед ней, сидящей по мужски расставившей ноги в стороны.
— Ну, кис, ты что? Стесняешься? Глупышка! Я же люблю тебя и всегда буду любить! Давай, снимем халатик и пойдём купаться!
Я приблизил своё лицо к её. На меня пахнуло свежестью чайной розы, и я начал покрывать лицо любимой нежными поцелуями, а после наши губы слились в настоящем поцелуе. Отдышавшись, и решив, что убедил жену открыться мне, спустил с её плеч халатик, но когда мои руки легли на полы внизу, она схватилась за них.
— Лад, не надо! Тебе не понравится то, что ты там увидишь!
— Глупышка! Я люблю тебя всякую! – голос мой слегка дрогнул от волнения.
Она смотрела мне в глаза с недоверием и долей изумления.
— Тебе всё равно то, во что меня там превратили?!
— Но я не знаю, что там! Ты всегда была паникёршей. И, возможно, твой страх всё преувеличивает! Пусти.
Руки жены дрогнули и отпустили мои. Она опустилась спиной на лежак в нервном ожидании моей реакции, а я раскинул полы халатика.
Зрелище заставило меня на пару секунд онеметь. Затягивать с молчанием было нельзя, иначе бы жена поняла, что я ужасаюсь увиденным, и это бы её ударило болью в самое сердце.
— Она прекрасна! Немного изменилась, но, всё так же прекрасна!
Жена закрыла своё лицо ладонями, а я вновь опустил взгляд на красные, опухшие губы, обрамляющие щель, сделавшуюся много более длинной. Если в спокойном состоянии губы были полностью сомкнуты, то теперь щель была немного приоткрыта в нижней части. Была видна всё ещё сочащаяся тёмная дырочка. Вверху, там, где обычно была видна притопленная складочка кожи, набухавшая под напором плотского желания, теперь возвышался над губами предельно набухший красный продолговатый холмик, так, словно женщина находилась в предельно возбуждённом состоянии. Я осторожно положил ладони на пылающие жаром губы, и жена вздрогнула от моих прохладных пальцев, а я потянул губы в стороны. То, что я там увидел, меня чуть не заставило заплакать горючими слезами. Это уже не было киской, писькой, уютным местечком или лоном. Передо мной раскрылась то, что я прежде видел только в самых разнузданных порнофильмах с участием бывалых проституток. Я смотрел и не видел ни малейшего сходства с аккуратной киской моей жены этой разъёбанной в лохань пиздищи! Других слов, которые так точно смогли бы описать это, я и теперь не могу подобрать. Передо мной была разверзшаяся, чья-то совсем чужая и незнакомая, будто взятая и переставленная жене каким-то образом вместо прежней. Разум отказывался верить и я невольно посмотрел на закрытое ладонями лицо жены, чтобы удостовериться в том, что не брежу и это не кто-то другая, а моя жена лежит сейчас передо мной, расставив ноги. Внутри всё опухло, почти всю дыру прикрывала вульва, растянутая и потому собравшаяся в рюши, выглядящая как некое непонятное месиво насыщенного бардового цвета, и потому дырка казалась небольшой, но стоило мне раздвинуть пальцами мокро сочащееся, припухшее нутро, проваливаясь фалангами в его податливые, будто наполненные киселём стенки, как дыра показала свои истинные размеры. Туда, даже не касаясь краёв, можно было бы свободно всунуть такой, как мой. Я онемел от ужаса и отнял руки. Жена подала голос:
— Ну, как, налюбовался? Как я тебе, такая? Всё ещё любишь?
Она приподнялась на локтях, чтобы увидеть моё лицо, которое наверняка скажет ей всю правду, и мне пришлось, как бы ни было противно от всё ещё продолжавшей сочиться из неё чужой спермы, скрыть лицо склонившись к холмику клитора. Едва коснувшись, почувствовав жар исходящий от него, охватил, как только мог нежнее, губами и
ВОЗВРАЩЕНИЕ. Часть 2.