— А что, у этого, такой большой или толстый что ли? Как у того Володи?
Кира грустно усмехнувшись, произнёс только одно слово:
— Толстый?
Он осмотрелся, и, взяв за горлышко бутылку вина, поставил её прямо передо мной со стуком донышка о стол.
Я понял его намёк. Нет, наверное, это он потому, что у страха глаза велики. А после по моей спине прошёл холодок. А если – нет? В памяти всплыло то, как орала от боли Ольга в первую ночь, распираемая даже менее толстым членом.
— Это у его братьёв, как Володин, а у него – вот такой.
И Кирилл кивнул на бутылку вина.
— Но они же не звери!
— Думаешь? А кто?
Я промолчал.
— Он больше не позвонит. Мой телефон знаешь?
— Знаю.
— Посмотри в Ольгином, он привязан к банку?
— Да, привязан.
— Пить будешь?
— Пойду, попробую уснуть.
Кирилл усмехнулся.
— Надоест лежать и засыпать – возвращайся.
Он – прав. И я пододвинул на столе свой коньячный бокал, а после тупо смотрел на то, как струится в него густого цвета, многими годами настаивавшийся напиток.
Мы долго выпивали, каждый думая о своём. Неожиданно я вспомнил про то, что Кирилл видел член этого. .. слова не подобрать.
— Ты правда, видел, какой у него?
Кирилл, уже довольно заметно запьяневший, некоторое время соображал, а после махнул мне рукой следовать за ним.
И вот мы снова в комнате наблюдения. На экранах почти все пары уже угомонились и спали. Кирилл нагнулся и оторвал небольшую вставку из пластика от плинтуса возле дверного проёма, а после залез рукой в этот тайник, отрывая липкую ленту, крепившую к нему флешку.
Прошу, никому о том, что увидишь! Не оставляй моих детей сиротами!
Почему он это сказал, я понял, когда увидел запись.
На кровати лежала привязанная к ней женщина лет, чуть моложе тридцати, с повязкой на глазах. Кирилл протянул мне наушники и я надел их. Вот к ней подошёл негр, которого я видел только немного со спины и сбоку. Здоровенный детина! Он плеснул на ладонь какой-то смазки и обильно обмазал женщине вход. Она улыбнулась и сладко застонала, будучи уже сильно возбуждена. Ей явно не терпелось поскорее заполучить мужской член. Мужчина снова налил в ладонь и начал растирать смазку по своему члену. Вот, немного повернулся, ставя бутылочку на пол, и стал виден его гигант. Даже головка его была крупнее, чем у меня или Кирилла. Камера приблизила изображение. От головки член довольно круто расширялся в уздечке и дальше неё, делаясь именно такого, как винная бутылка, размера в толщине дальше, на протяжение примерно двадцати сантиметров длины.
Он только воткнул головку и уздечку, а женщина уже воскликнула:
— Ого, какой толстый!
Партнёр начал медленно, с огромным трудом протискиваться глубже и женщина разрыдалась, начала дёргать коленями, пытаясь свести бёдра, Но негр был неумолим. Он делал всё новые толчки и немного выжидал после очередного, давая жертве отдышаться после болезненного ора. И снова женщина верещала. От боли всю её трясло нервной дрожью, а тело покрылось испариной. После очередного толчка конусно расширяющаяся часть погрузилась полностью и страдалица обмякла, видимо лишившись чувств от боли. Он же старался впихнуться глубже. Даже такой толстый сгибался, не в силах проникнуть в тугое для него лоно. Однако половину он всё же смог впихнуть, сам уже явно подустав. Передохнул, а после продолжил проталкиваться внутрь и вошёл на три четверти, скорее всего упершись в конец тоннеля. Женщина очнулась и сдавленно болезненно стонала. Снова подёргала свои руки и ноги на привязи.
— Пусти! Я не хочу! Ой, мамочка! – закричала она, едва чёрный гигант начал в ней едва заметно шевелиться
первый день моего рабства(посвящается даниле)