вперёд – назад. А после женщина зарыдала, сквозь слёзы моля:
— Пусти! Я не хочу! Мне больно!
Она вновь заверещала от боли и долго старалась отдышаться. Ужасная громадина вновь и вновь двигалась вперёд – назад и женщину вновь трясло нервной дрожью. Болезненный ор постепенно делался не столь надсадным, и в какой-то момент сменился завываниями наслаждающейся человеческой самки. Огромная махина всаженная ей между ног растянула добела не только нежные лепестки внутренних губок, но и наружные. Вместо миллиметровых раскачиваний дубина начала очень туго и медленно выползать на пару сантиметров, затем впихиваться обратно, под протяжный стон закусившей губу партнёрши.
Я посмотрел на таймер: шесть минут он только впихивался, проникая внутрь!
— Молодая? – спросил я Кирилла.
— Нет, рожавшая, четыре года назад.
Как моя – подумалось мне, но я промолчал.
Любовник продолжал двигаться, и на лице женщины появилось смешение гримасы боли со сладострастной улыбкой. Ей нравится это! Очевидное меня шокировало.
Движения члена делались хоть и немного, но уже не столь трудно впихивающимися, а после и вытаскивать свой инструмент партнёр начал на все пять – шесть сантиметров, как это бывает при обычной близости, а новое впихивание заставляло женщину сладостно скулить. Так продолжалось минут десять, пока его член не начал двигаться хоть и плотно обжатым, но без усилия впихивания, в преодолении сопротивления изнутри. И снова партнёр остановился отдыхая. У меня едва челюсть не отвисла, когда я услышал её громкий шёпот:
— Ещё!
Это уже и не изнасилование вовсе! Мне сделалась не по себе от мысли о своей жене.
Мужчина возобновил резкие выпады, и его партнёрша сама начала пытаться отвечать ему своими встречными движениями таза, и тогда он что-то сказал на своём языке, повернув голову. Некие африканцы появились в поле изображения с боков от кровати. Они, отстегнув от ремней, задрали ноги партнёрши босса и развели предельно широко, от чего её попка вздёрнулась, а негр начал стараться вбить свой член ещё глубже. Женщина дёргалась от боли, стонала, и тогда партнёр прекратил колотить своим монстром, а принялся вдавливать его. Трудно, медленно, но он плавно продвигался вперёд, пока не погрузился весь. Весь!
Женщина же только тихонько попискивала:
— Ой! Ой, мамочка! Ой!
И когда лобок партнёра сплющил клитор, она завыла, захрипела. Таз её сотрясло в ещё одном оргазме, а партнёр выпрямился и со стонами завершил вторжение опорожнением содержимого пропорциональной члену огромной мошны (мошонка тут не подходящее слово). Партнёрша, вероятно чувствуя потоки семени, сладостно заголосила. С пол минуты он изливался, после чего ей под попу подложили подушку, чтобы через огромную дыру не вытекло на постель ценное содержимое.
— Зачем? - Спросила устало женщина.
Едва партнёр по сексу поднялся, руки партнёрши отстегнули и её перевернули на живот так, что диванная подушка оказалась в сгибе бёдер и таза, а затем мужской голос за кадром заговорил:
— Вам нужно полежать так минут двадцать. Если произойдёт зачатие, то отец ребёнка, после успешных родов, заплатит вам двадцать миллионов рублей. Вы очень понравились ему своей красотой. Он хочет от вас ребёнка. Вы можете даже ничего не говорить мужу про ребёнка от анонима.
Кирилл остановил запись. Всего, от начала проникновения и до завершения прошло чуть больше сорока минут. Ольга бы тоже вытерпела. Она - волевая. Примерно так я успокаивал себя.
— И что, она согласилась? – спросил я, снимая наушники.
— Да, представь себе. Думаешь, муж не соблазнился на этот куш? Ошибаешься. Она, с его согласия, ещё целую неделю приезжала сюда и наслаждалась до одури, по два раза, отдавалась ему, уже без маски на глазах. А после, когда беременность подтвердилась, он отвёз эту женщину в Швейцарию на
Света.