лицу разливался жар, будто она снова стояла перед ним обнажённая, а взгляд фотографа скользил по коже, оставляя невидимые ожоги. Даже сейчас, когда прошло уже больше недели, щеки Натальи горели огнём, словно мартеновские печи.
Тогда вечером, когда все расселись на диване и рассматривали снимки их семейной фотосессии, гневилась на саму себя. Не сразу, но пришел стыд. Он смешивался с теми чувственными переживаниями, что отголосками остались после бурного соития с мужчиной, которого видела всего второй раз в жизни.
«Как ты могла?!» — вопил внутренний голос.
Да ещё Миша решил поставить на полочку именно то фото, с кроватью в форме сердечка. На ней они сидели всё втроём: она, муж и посередине Максимка. Оба обнимали сына и все трое счастливо улыбались в камеру. На ней было струящееся приталенное красное платье, в тон открытые туфельки на высоченном каблуке, из-за чего высокий подъём ступни открывал взору рельефную игру мышц голени и бедра. В глубокий вырез декольте, словно напоказ, выглядывали полушария высоких крепких грудей, стремясь выпрыгнуть наружу на радость зрителю...
И через несколько дней именно на этом алькове Анатолий шуровал своей дубинкой глубоко в её недрах, бился крепким набалдашником о вход её матки, словно тараном, требуя впустить его по праву хозяина. Заставлял корчиться и стонать в экстазе, жадно ловить приоткрытым ртом воздух, которого отчего-то стало не хватать... И его горячие, требовательные руки! Они так страстно наминали её тело, с силой тиская бёдра и попу почти до синяков, с грубой нежностью щипали и теребили набухшие сосочки...
Каждый раз проходя мимо этой фотографии Наталью накатывала волна и возбуждения, граничащего с похотью, и тут же — на смену ей — всплеск стыда и раскаянья, за такую сладкую измену любимому мужу.
А теперь это его сообщение — «... получится ещё?»
В голове молодой женщины словно целый оркестр играл, только каждый инструмент звучал сам по себе — так разрозненно и нестройно метались её мысли. От благоразумного «нет, больше ни за что», до развратного и похотливого «ещё как получится!». От образа гуляющих по аллее в соседнем парке сына в обнимку с Мишей, до картины напряжённой багровой головки нового любовника у её губ, с прозрачной каплей предспермы на уретре. И ощущение её вкуса на языке. Ах, если бы кто-то мог подсказать и научить, как поступить правильно!
За этими мыслями и самокопанием время обеда пролетело незаметно, просто очнулась, посмотрела на часы, а там уже три минуты до конца перерыва.
«Ладно, раз пообещала заехать, то фотографии заберу. А остальное... там видно будет.» — махнула про себя рукой Наташа передвигая ближе очередную кипу документов.
За полчаса до окончания рабочего дня, быстро собрав сумочку и критично осмотрев себя в зеркальце, Наталья выпорхнула из кабинета. Дела на сегодня выполнила в полном объёме и выкроенное время потратила на поход в салон связи, за флеш-картой. Любезный сотрудник, юноша двадцати лет, вовсю хотел показаться ей полезным. Он, периодически тараща глаза на оттопыренную высокой грудью блузку, всё расспрашивал для каких целей нужна карта, давал рекомендации по лучшим производителям. Наташа, внутренне усмехаясь произведённым впечатлением, невинно хлопала глазами, отвечала на вопросы и согласно кивала его словам. Оплачивая покупку и почти развернувшись чтобы уходить, решила чуть схулиганить. Сложив бантиком напомаженные красной помадой пухлые губки, послала ему воздушный поцелуй. То, как быстро залился краской юноша, подняло настроение и в целом показалось ей очень забавным.
Подъезжая к фотостудии Анатолия игривый настрой не ушёл, наоборот, его градус даже повысился. Муж, сын отошли на задний план. Наталья поднималась по широкой лестнице с улыбкой на устах. Перед глазами стояли сверкающие глаза продавца,
Домик в деревне