Миша торопился. Нет, спешил во весь опор! Ещё бы, сегодня уже воскресенье, почти вечер, а надо забрать жену с сыном и успеть до темна вернуться домой. Ещё в пятницу они укатили к деду в деревню, пока отголоски тёплого лета не уступили полностью свои права дождливой и холодной осени. Дед сам звонил среди недели, настойчиво приглашал проведать его, жаловался на скуку и отсутствие внимания со стороны домашних сына.
И вот теперь Михаил давил на газ, заставляя авто мчать по шоссе сквозь накрапывающий дождь, что затянул унылую песню с обеда, закрыв небо свинцовыми тучками.
— Блин, лишь бы совсем не распогодилось! — уже в который раз простонал себе мужчина с опаской посматривая вверх через ветровое стекло.
Отчего-то на душе было неспокойно, тревожно. Закрадывалось ощущение, что там, на даче у отца, его ждёт неприятный сюрприз. И как назло, Наташа не брала трубку, уже три раза набрал ей. Всё время вне зоны доступа... Настойчиво гоня машину вперёд он гадал, перебирал в уме, что же могло пойти не так? Отчего же в груди поселилась злющая кошка, что скребет его душу, перебирая острыми коготками натянутые нервы.
Наконец-то съезд в дачный посёлок отца. Ещё с десяток минут по петлям грунтовки и появятся первые коттеджи. Ага, вон уже виднеется краешек красной черепицы крыши дома дядьки Владимира, закадычного друга отца. Его старинного напарника по шахматам и ещё бог знает каких шалостей.
— Вовка-шалопай, снова зазнобу себе нашёл, пока жена с внучкой в городе няньчится, — частенько говаривал отец прошлым летом, по-доброму посмеиваясь.
А этим летом что-то помалкивал, может, старикан остепенился? Или совсем постарел «перцем»? Он живёт недалеко от въезда в посёлок. Его добротный кряжистый двухэтажный коттедж был предметом тайной зависти Михаила. Впрочем, зависти белой, не злой. Именно такой он хотел прикупить себе, строил планы на ближайшую трехлетку. Только не здесь, а где-нибудь на юге, там теплее.
— Ну, осталось ещё пять минут и я у бати! — Михаил ловко объехал крупную выбоину и въехал на центральную улицу деревни.
Ещё несколько поворотов. Вот и знакомые ворота, запертые на крепкий засов. Остановился у зелёной с красным ободком калитки, шустро выскочил из автомобиля. Пара шагов и он во дворе, вышагивает со звонким стуком по тропинке уложенной тёмной тротуарной плиткой.
«Ну батя даёт! Когда же успел выложить?» — подивился про себя Миша высматривая затейливые узоры под ногами.
Ещё несколько шагов, поворот направо за гараж и вот в пяти метрах от него спиной к нему стоит Максимка. Короткие синие шортики и зелёная рубашечка, покупали их недавно гуляя в торговом центре, сидят впору. Мальчик смотрел вперёд, на стоящего поодаль деда. Тот, наклонившись в поясе, что-то ковырялся в земле. То ли рвал сорняки, то ли собирал червяков на рыбалку, но был занят чем то важным. Настолько, что не обратил внимание на шум который произвёл Миша. А вот Максимка обернулся.
— Папа, папа плиехаль! — он развернулся и бросился к отцу, быстро перебирая ножками.
В руке Максим держал горшочек с медом, такой, каким его рисуют в мультиках про Винни Пуха, из обоженной коричневой глины. В другой была зажата столовая ложка, деревянная, с длинным держалом. Рот ребёнка и щеки, и даже нос были перепачканы тягучим, светло-коричневым мёдом. Максимка, радостно улыбаясь, подбежал к отцу и довольно сообщил:
— А у меня вот что есть! — хвастаясь, покрутил зажатую в ладошке ложку, капая тягучей сладостью себе на рубашку.
— Этот кто же тебя угостил то, а? — Миша принял сыновью игру, улыбнулся. — Кто сегодня такой добрый? Деда?
Чувственная беседа