пальцами и уперевшись в него, Наташа перенесла свой вес на неё, расположив голову прямо над мужским пахом. Её голова теперь ходила вертикально вниз и вверх, так было и легче, и приятнее самой. Ощущение твёрдой горячей головки на языке тут же уходившей глубже и упирающейся во что-то в горле дарило женщине наслаждение. Её губы смыкались вокруг члена с влажным звуком, будто море обнимает скалу — то нежно отступая, то жадно набрасываясь вновь. Каждый раз, когда головка упиралась в нёбо, по её спине пробегала горячая волна, заставляя пальцы впиваться ногтями в его бёдра.
Она любила этот момент — когда мужская плоть заполняла рот полностью, лишая дыхания, заставляя слезы выступать на ресницах. Слюна стекала по Мишкиному стволу, скапливаясь на мошонке и коротких волосках лобка, блестя в зарождающееся утреннем свете, словно капельки росинок на стебле.
Глубокий вдох через нос. Запах его кожи, солёный и мускусный, смешивался с ароматом её собственного возбуждения. Она чувствовала, как его любовный мускул пульсирует у неё на языке — живой, горячий, требовательный. Словно отдельное существо!
«Ещё, милый... Прочувствуй вот это!» — мысль пронеслась, как электрический разряд.
Она ускорила ритм, позволив головке биться о мягкое нёбо почти до боли. До сладкой боли...
Сделала несколько таких яростных движений. А потом, погрузив член глубоко в рот — внезапная тишина. Наташа замерла, ощущая его всей глубиной горла, и только мускулы глотки сжимались вокруг головки, словно бархатные тиски.
Мужнин стон прорвался сквозь зубы громко, словно у поверженного льва, и она улыбнулась, не выпуская его изо рта.
— Так, да!.. Именно так, любимая! Я сейчас кончу-у-у...
Миша вздрогнул всем телом, как от удара током – пальцы впились в её волосы, живот напрягся, и вдруг...
Первая пульсация ударила ей в нёбо – горячая, густая, с лёгким кисловатым привкусом цинка. Она прикрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя.
«Даааа...» – его голос сорвался в хрип, когда вторая волна заполнила её рот. Сперма была гораздо горячее, чем его плоть – почти обжигающей, с лёгкой горчинкой, которая щекотала рецепторы язычка. Горло сглотнуло с лёгким звуком «глуп...», но тут же открылось для новой порции.
Наташа смаковала каждый выплеск семени, как гурман редкое вино, каждое глотание было наслаждением — она чувствовала, как горячая, тягучая горячая жидкость, похожая на кисель, растекается по пищеводу горячей лавой и осаждается внутри, на стенках желудка. Ощущала, как собственное тело откликается на это теплом между бёдер.
Губы плотно обжали основание пениса, ярко чувствуя как содрогается мужнин орган, как толчки волной выжимают последние порции молочно-белого нектара в её жадный рот. Но вот содрогания прошли. Головка
постепенно становится мягче, расслабляется. Выпустив пенис изо рта, языком провела по уретре. Облизала всю головку собирая остатки слюнок и не проглоченного семени.
Миша дышал громко, натужно, высоко взмывая грудью. Его лицо, запрокинутое, с перекошенными от испытанного наслаждения чертами, с набухшими словно канаты венами на шее казалось в полумраке маской древнегреческого сатира.
«Только без рожек...» — подумала Наташа и тут же зарделась в темноте, поняв всю двусмысленность своей мысли.
— За-аа-яя-я! Это было нечто! — отдуваясь прошептал Миша.
Его глаза сверкали восторгом, блестели от переполнявших эмоций вызванные пережитым оргазмом.
— Почему ты раньше так не делала?!
— Тебе понравилось? — опустив голову якобы поцелуя его бёдра, а на самом деле скрывая смущение, спросила Наташа.
— Ещё спрашиваешь?! Очень понравилось! Ты такая умничка, люблю тебя!
— Я тоже люблю тебя, — перебралась выше, чтобы спрятать пунцовое лицо на его груди.
— Раньше ты не пила меня... А теперь глотаешь... Это так здорово! Что изменилось?
— Ну... Чего нет сейчас, может быть потом... Вот, захотелось сделать тебе приятное, — чертила ноготком
Флориан и его член; Немного о течке 6