«У вас есть… извините… у вас НЕТ степени бакалавра», — сказала офисная дама. Ее имя испарилось из головы Мартина во время рукопожатия. Ее кабинет не давал никаких подсказок — никаких табличек, визиток или чего-то личного. Три книжных полки с монотонными черными папками, даже без надписей, и безупречно чистый стол, на котором лежало только его скудное резюме.
«Я заканчиваю в следующем году», — сказал Мартин. Может, ему уйти? Он пылал от унижения. Но правда была в том, что ему нужна была работа, и такая, где он мог бы украдкой учиться в свободное время.
«Да… по коммуникациям, судя по всему. Разговоры? Диплом о разговорах?» Офисная дама была лет двадцати с хвостиком, но, казалось, стремилась к пятидесяти двум. Волосы были собраны в пучок, на ней была клетчатая юбка. У нее были водянистые голубые глаза и короткий, будто второпях прилепленный нос с, к сожалению, вздернутыми ноздрями.
«И второстепенная специализация — философия», — сказал Мартин. Еще несколько недель назад это была основная специализация. Это был унизительный семестр. Разочаровывающий и унизительный.
«Философия. Нам здесь нужно больше сортировки и подшивки, чем поиска воображаемых теней на гипотетических стенах. Это понятно?»
«Я обожаю сортировать и подшивать», — сказал Мартин. Это было максимально близко к сарказму, на что он был способен. Его зубы скрипели. Но он даже в интернете не умел конфликтовать. Мама однажды застала его рыдающим в кровати после первой игры с голосовым чатом.
«В вашем резюме указано, что вас зовут… Мартина».
«Опечатка», — пробормотал Мартин.
«Понятно», — кивнула она и без нужды постучала его резюме по столу. «Тридцать часов в неделю. Без льгот, как вы знаете. Пойдемте познакомимся с мистером Вайсом». Она поднялась, и Мартин понял, что работу он получил. Значит, он прошел, предположительно, позволив ей унизить себя. Многообещающее начало. Но эта летняя подработка должна была дать ему возможность отчаянно учить все философские тексты, которые он пропустил весной, так что…
«Рад быть в команде», — сказал он. Он сжал ярость в привычный глубоко запрятанный комок.
Дорога была короткой, но по пути попадалось множество закрытых и пустых кабинетов. Значит, дела шли не очень. Объясняло, почему им нужен был только временный частично занятый сотрудник. Ресепшионистка — Хейли (почему ее имя запомнилось?) — наблюдала, как он проходит. У нее были грязно-русые волосы, и она жевала ручку.
«Мистер Вайс? Я привела клерка по документам. Ээ… клерка по документам». По крайней мере, она тоже забыла его имя. Это было утешительно. Дама постучала в дверь с табличкой «ВАЙС» в старом стиле, белые буквы которой уже порыжели от времени.
«Сэр?» Офис-менеджер открыла дверь. Она замерла.
Потом вскрикнула.
Комната была завалена бумагами, словно целую библиотеку разграбили и свалили в неровные стопки вокруг ящиков, книжных шкафов и столов. В самом центре комнаты, рядом с древним компьютером и ЭЛТ-монитором, пожилой мужчина с чрезмерно белыми волосами лежал лицом вниз, уткнувшись лбом в дерево.
«Вызывайте скорую!» — крикнул Мартин, оборачиваясь к Хейли. Офис-менеджер оцепенела от шока, и Мартину пришлось оттеснить ее локтем, что потребовало усилий. Он был бледным и изможденным после неудачного семестра, отвыкшим от солнца.
Мартин с трудом приподнял мистера Вайса, в итоге уложив его поаккуратнее на свободном месте у стола. На нем был трехсоставный костюм, скрывавший маленькое, сморщенное тело. Понадобилось время, чтобы залезть под рубашку и найти его грудь. Сердце билось слабо. Он дышал. Его дыхание пахло странно — как сахар.
Происходило много всего, но Мартин все равно заметил неуместную банку протеинового порошка, в стиле бодибилдеров, открытую на столе.
Когда шок прошел, Мартин осознал, что попал в идеальную ситуацию. Он работал на человека, который был полумертв,
Раскрепощение по случаю.