Он умирал от голода. Взгляд Мартина скользнул к банке с протеином. Черт, а почему бы и нет? Он открутил крышку и заглянул внутрь. Банка была полной, а внутри лежал идеально ровный слой желтого песка, как на пляже. Пахло мясными фруктовыми колечками, причем очень сильно. И почему-то не противно.
«Я попробую протеин», — сказал он Хейли, выглянув из кабинета. Она явно кликала в какую-то фейсбучную игру. Слишком ритмично для работы.
«О! Удачи! Я сама стараюсь избегать протеина!» — она не отрывала глаз от экрана.
Неужели он думал, что это ее впечатлит? Ну ладно. Мартин насыпал кучу песка в стакан с водой. Вода, по крайней мере, была бесплатной. Жидкость стала ярко-желтой. Он сделал глоток.
Это было… вкусно.
И консистенция воды стала чуть гуще, молочнее. Странно, но приятно. Очень приятно. Не та сахарная эйфория, которую он ожидал. Он уже почувствовал себя лучше. Выпил остальное залпом.
Мартин налил себе еще стакан и насыпал три ложки. На этот раз это было похоже на молочный коктейль.
Голод исчез, осталось только раздражение. Злость. Анна оставила его одного ровно настолько, чтобы он осознал свое дерьмовое положение и отчаянную жизнь. Все его лучшие сценарии были мрачными и невдохновляющими. Получить никчемную степень по философии, в которую не верит даже он сам. Лихорадочно учить тексты, которые потом разнесут в пух и прах на следующих курсах. Ему 22, а он уже видит себя в 40, работающим в лучшем случае в книжном, возможно, с бородой. Пишущим язвительные умные комментарии в интернете для незнакомцев.
Черт возьми. Мартин сжал кулаки. Жизнь тянулась перед ним, как плохая дорога. Долгое путешествие, проведенное в одиночестве, если не считать аудиокниг.
«Я иду на девятнадцатиминутную прогулку», — сказал он, выходя на улицу. Может, солнечный свет… Нет. Было просто ветрено и холодно. Ни здания, ни облезлые птицы, ни пыльные улицы не улучшили его настроение, а когда он посмотрел на часы, оказалось, что он уже пятнадцать минут просто шел, злясь.
По крайней мере, у него была энергия. Огромное количество, как он понял, задумавшись. Тело пульсировало жаром, идущим из глубины живота, превращаясь в злость и распространяясь изнутри наружу. Мартин побежал трусцой в рабочих брюках и уродливых туфлях на резиновой подошве. Черных, таких, какие носят работники гостиничных стоек, и которые стоили ему тридцать баксов. Он не бегал уже четыре года, но начать было легко — сначала трусца, потом быстрее, потом бег.
Он пробежал прямо мимо офиса.
Так, так, это было лучше. Намного лучше. Продуктивно, полезно. Он точно пожалеет об этом очень скоро, когда кожа сотрется с пяток, но бежать было чертовски приятно. Целеустремленно. Ему было плевать, если люди пялятся, гадая, почему долговязый белый парень в хаки несется по улице в разгар рабочего дня. Он втягивал воздух и нашел в себе силы засмеяться. Боже! Почему он был таким жалким? Он молод, и, возможно, возможно, он мог быть сильным.
Он вернулся в офис через сорок минут.
Анна поджидала его в кабинете — не в его кресле, а у дальней стены, так что он заметил ее, только зайдя внутрь. Хейли проводила его взглядом. Она сосала леденец. С него лился пот.
«Я четко сказала, что…» — начала Анна, хмурясь. Мартин не представлял, как он выглядит. Наверное, как будто упал в аквапарк. Пот щипал глаза. «Ты… у тебя было двадцать с половиной минут, когда ты…»
«Мне все равно», — сказал Мартин, перебивая. Когда она открыла рот, он повторил медленно и четко: «Мне. Все. Равно». И затем, для эффекта: «Анна».
Запыхавшись, он смотрел на нее. Она следила за каплей пота,
Малыш и Карлсон