весь опыт таким актуализирующим. Он задумался, не снять ли ему самому одежду. Это могло бы действительно всё встряхнуть.
Патси добавила: «Я просто стараюсь быть искренней, сэр, как вы инструктировали».
Ещё один парадокс: быть искренней и при этом следовать инструкциям. «О да, да, конечно, и я так благодарен тебе за то, что ты поделилась этим со всеми нами».
Искренность была хорошим моментом, так как следующим студентом был Джонатан. «Джонатан», — сказал профессор, — «Как тебя заставляют чувствовать, эм, голые груди Андреа?»
«Возбуждённо», — быстро ответил Джонатан.
Все засмеялись, кроме Андреа. Профессор был разочарован. Не то чтобы Джонатан был неискренним. Он представлял, что молодой человек был полностью честен. Просто, как многие парни в классе, Джонатан не был особенно рефлексивным или психологически настроенным. Иногда он задавался вопросом, как они попали в колледж, а затем проклинал себя за такую негативную мысль.
«Да, я верю тебе, конечно», — признал профессор. — «Но, больше, Джонатан, копай глубже, что значит иметь голую девушку перед собой, в классе, прямо здесь, в колледже Аббервилль». Он отступил назад, ожидая чего-то проницательного.
«Ну, как Фрэнк, я действительно, действительно люблю её сиськи, профессор Маслоу. Я имею в виду, посмотрите на них. Они такие чёртовски большие и круглые и белые. Чёрт!»
Понадобилась вся подготовка профессора как гуманиста, годы эмпирического роста, а также докторская степень, чтобы не закатить глаза и не вздохнуть в отвращении.
У Андреа, однако, не было такой подготовки, поэтому она сделала это за него.
Профессор вернул внимание к Карен. «Что ты думаешь, Карен, когда смотришь на них?»
«Они заставляют меня чувствовать зависть», — тихо призналась она.
«Зависть? Правда, почему?»
«Ну, боже, профессор Маслоу, посмотрите на них. Они такие большие, и форма как будто идеальная. Я имею в виду, я даже не думаю, что ей нужно носить бюстгальтер. Мои...» Она остановилась. Это становилось слишком личным.
«Твои что, дорогая? Что ты собиралась сказать?»
Карен покраснела. Профессор Маслоу всегда заставлял её говорить такие неловкие вещи. Однажды он раздавал кляксы и просил каждого сказать первое, что приходит в голову. Она подумала, что одна из них похожа на эрегированный пенис, извергающий красную и зелёную сперму. Она отвела глаза, чтобы сказать: «мои как бы указывают в разные стороны и обвисают».
«Боже мой, Карен, нет, нет, нет, ты не должна плохо относиться к своему телу. Каждое тело так чудесно и красиво по-своему! Это делает нас всех такими уникальными и особенными. Да, да», — сказал он, обращаясь ко всему классу. — «Представьте, как скучно было бы, если бы мы все выглядели точно одинаково. Представьте, если бы каждая девушка была такой же красивой и привлекательной, как Андреа».
«Я думаю, мне бы это как-то понравилось», — предложил Джонатан, — «тогда каждая девушка должна была бы быть привлекательной».
«Заткнись!» — возразила Карен.
«Карен уже очень привлекательна», — выступил в её защиту Фрэнк.
Послышалось немного хихиканья. Фрэнк покраснел. Карен выглядела ошеломлённой, а затем тоже покраснела. Все, кроме Карен, знали, что Фрэнк влюблён в Карен. Он всегда приходил ей на помощь и защищал её. Он был просто слишком застенчив, чтобы пригласить её на свидание.
«Нет, нет, нет», — вмешался профессор Маслоу, — «Вы упускаете суть, но огромное спасибо за то, что поделились этой мыслью, Джонатан. Да, действительно, спасибо. Я имел в виду, что, если бы каждая девушка выглядела точно как Андреа? И каждый парень, каждый мужчина, выглядел как Генри».
«Ну, это было бы разочаровывающе», — предложила Элис, думая в первую очередь о том, чтобы каждый парень, включая красивого профессора Маслоу, выглядел как Генри.
Они просто не понимали сути. «Ну, тогда, как Роберт Редфорд. Да, что, если бы
Без коментариев