полураздетых девушек. Ни у одной из девушек не было веской причины стесняться того, что они не надели свои самые лучшие трусики, так как каждая выглядела так очаровательно, каждая по-своему уникально. Вместе с Мэри Энн и Элис были Патси с её подходящим бюстгальтером в горошек и трусиками с верблюжьим носком, такими яркими и весёлыми; и Одри с её фиолетовыми хлопковыми трусиками с пастельно-розовыми полосками и облегающими чашечками (её соски казались особенно твёрдыми и острыми); и Стейси, с её полностью открытым декольте, обеспеченным розовыми кружевными полукружками и подходящим стрингом; и Дона, с её подходящим тёмно-чёрным хлопковым бюстгальтером и трусиками, усыпанными разноцветными маленькими цветочками; и Карен с её жёлтым прозрачным мягким сетчатым бюстгальтером, смешанным с кокетливым женственным кружевом, и подходящими полными чашечками и трусиками-бойшортс; и Тэмми, с её очень прозрачным светло-голубым бюстгальтером и бикини-трусиками с перекрещивающимися полосками чёрного кружева (к счастью, кружевные полоски лишь окаймляли соски и губы киски, оба из которых были хорошо видны через светло-голубую дымку); и, наконец, но не менее важно, Бетси, с её полным, очень обтягивающим розовым бюстгальтером и трусиками, усыпанными разноцветными леденцами, конфетами, печеньем, рожками мороженого, желейными бобами, мятными и ирисочными леденцами. Прямо над мягким возвышением её маленького женственного холмика был очень аппетитный вишнёвый кекс.
Бетси, возможно, была так же смущена, как и очаровательна. Это действительно были её любимые бюстгальтер и трусики, имеющие некоторую сентиментальную ценность, а также такие ужасно игривые и милые. Но она задавалась вопросом, не слишком ли они детские и глупые. Если бы её предупредили, она определённо не надела бы их сегодня. Она оглядела парней и других девушек, чтобы проверить, не улыбаются ли они или не хихикают над ней.
Мэри Энн осознала, что она единственная, кто носит просто белые трусики и бюстгальтер. Если это было частью её оценки, она знала, что у неё проблемы. Она взглянула на профессора, гадая, не разочарован ли он в ней.
Однако профессор Маслоу смотрел на девушек своего класса с немалой гордостью. «Жизнь — это такая радуга цветного гобелена, столько разных перспектив, столько голосов. Посмотрите, насколько уникальна и особенна каждая юная леди. Я просто так горд».
Девушки, однако, не были так восхищены, как профессор, и чувствовали себя очень некомфортно и застенчиво (за исключением Элис, которая смотрела на других дам с гордостью, чувствуя, что она действительно кажется самой привлекательной, хотя ни один из парней на самом деле не согласился бы с этим).
Профессор, будучи подготовленным психологом, мог чувствовать дискомфорт девушек, и такие чувства стыда не имели места в гуманистической теории. «Леди, леди, пожалуйста, пожалуйста, не чувствуйте себя такими смущёнными, такими поражёнными неуверенностью и самоненавистью. Мы все особенные дети мира! Возможно, нет ничего более драгоценного, чем множество симпатичных девушек в их изящных трусиках. Зачем носить такие красивые вещи, если они должны быть полностью скрыты от глаз? Пожалуйста, посмотрите на парней. Разве не очевидно, что они находят вас всех такими удивительно красивыми».
Это был хороший аргумент, возможно. Ни один из парней не остался без крепкой эрекции, и дело было не в том, что все они пялились на Элис или даже на полностью голую Андреа. Их глаза постоянно оглядывали комнату, наслаждаясь прекрасным подносом восхитительно полуодетых сладостей. Верблюжий носок Патси особенно ценился, как и довольно прозрачный стринг Стейси. Многие молодые люди чувствовали, что могут различить женские губы Стейси, кокетливо выглядывающие сквозь тонкую ткань.
Всё это только усиливало замешательство Андреа. Она стояла там голая, ради бога! И всё же многие парни постоянно украдкой смотрели, если не пялились, на полуобнажённые тела их одноклассниц. Да, многие
Миссис Смит