«Да, да, представляю, что думаешь. Ты думаешь о моих сиськах прямо сейчас, Фрэнк?»
«Да, да», — ахнул он, но на самом деле он не был искренен. На его уме была другая пара голых грудей.
Андреа улыбнулась. Она буквально держала молодого человека в своей ладони. Поразительно, сколько контроля у тебя над парнем, когда его эрекция под твоим контролем. Мужчины ведут себя так властно, так превосходно, но даже самая миниатюрная девушка могла полностью подчинить его, если бы взяла его твёрдый член в свои нежные женские пальцы. Это было поразительное прозрение для Андреа. Многому можно научиться на занятии по гуманизму. Возможно, можно узнать больше о Фрэнке?
«На чьи сиськи ты бы хотел кончить больше всего в этом классе, Фрэнк?» Андреа остановила поглаживание, глядя Фрэнку в глаза, её кулак был готов продолжить удовольствие, но только если он ответит.
Можно было услышать, как упала булавка. Даже глаза профессора расширились от удивления на этот вопрос. Это было большим требованием от Фрэнка, но, с другой стороны, многое предлагалось за откровение, раскрытие, прозрение.
Фрэнк не был уверен, как ответить. Правильное ли это время, чтобы раскрыть свой секрет? Как это может быть? Но, с другой стороны, возможно, нет лучшего времени. Не лучше ли, чтобы она знала, что он думает о её сиськах, а не о сиськах Андреа? Да, конечно, конечно. Это должны быть её! Он закрыл глаза и ахнул своё признание: «Карен», ожидая чудесной награды за своё признание: своей эякуляции.
Глаза Карен широко раскрылись от удивления, как и у большинства остальных, но по другой причине. Карен была удивлена, что это были её, а не Элис или чьи-то ещё. Остальные были удивлены, что Фрэнк так смело, так открыто признался в своей страсти. Но, конечно, это была довольно впечатляющая форма допроса.
«Да, ну», — сказала Андреа, отпуская член Фрэнка. — «Это было не так уж сложно, правда?» Она перешла к следующему парню, оставив Фрэнка с неудовлетворённым твёрдым членом, колышущимся в безветренном воздухе.
Фрэнк смотрел, как Андреа уходит, его сердце колотилось, яички ныли, разум был в смятении. Неужели он только что совершил очень, очень большую ошибку? Он хотел посмотреть на Карен, не столько чтобы полюбоваться её женственными полными натуральными грудями (что, конечно, он определённо делал), сколько чтобы оценить её реакцию, посмотреть, не злится ли она, не расстроена, не смущена, или, возможно, на самом деле улыбается с признательностью за его смелую крепкую мужественность. Это ведь могло быть правдой, не так ли? Но он просто не мог заставить себя посмотреть на неё.
Последним парнем в очереди был Альберт. Его был самым маленьким из всех; даже меньше, чем у Генри. Этот был лёгким, но, возможно, слишком лёгким, и, ну, к тому же, это был парень, который признал сексизм Фрэнка. Она решила наконец принять дух философии профессора Маслоу. «Ооооо», — проворковала она, — «я думаю, мы приберегли лучшее напоследок».
Это вызвало удивлённый взгляд у профессора, а также у Альберта и почти у всех остальных. Что было такого лучшего в маленьком твёрдом члене Альберта? Готовила ли Андреа его к большой шутке?
Андреа объяснила: «Он так идеально сформирован; такой симметричный, такой гладкий, такой вкусный. Я просто должна поцеловать его». Она наклонилась, её сиськи покачивались под ней. Она сложила губы трубочкой и прижала их прямо к кончику. Это было то, чего она на самом деле раньше не делала и никогда не представляла себе делать. По крайней мере, определённо не для парня. Ну, это не совсем правда. Иногда, когда она мастурбировала, она думала об этом, гадала об этом. Но она
девушка в поезде