Его местоположение было довольно очевидным. Она положила кончики пальцев вдоль его ствола, как будто играла на флейте. «Боже мой», — тихо воскликнула она.
«Боже мой», — повторила она, почувствовав, как пальцы парня, нежно, но более уверенно, скользят по губам её киски. Она инстинктивно заёрзала, но удержала позицию. Одри была хорошей студенткой. Она должным образом участвовала в этом гуманистическом взаимодействии.
Но это было так странно, так неправильно, что парень ощупывал её там. И прямо во время урока!
Конечно, не менее странно было трогать его эрегированный пенис. Она гадала, чей он. Она не могла точно сказать. Она исследовала его более тщательно. Он не был кривым. Значит, это не мог быть Джима. Он был довольно большого размера, так что это не мог быть Альберт или тот приезжий парень Генри. Она содрогнулась при мысли, что это мог быть Генри. Он казался очень грязным парнем, дрочащим так перед Бетси и Мэри Энн. Но она не могла сказать, был ли он таким большим, чтобы быть Тедом. Это было сложно оценить. Ей казалось, что он чертовски большой, но она вовсе не была в этом опытна.
Роджер не пытался выяснить, чью киску он исследует. Ему было всё равно. Его радовало уже то, что это была киска голой девушки, и это было действительно, действительно приятно. Она просто чувствовалась такой мягкой и женственной, и такой сексуальной. И, если этого было недостаточно, его собственный член одновременно ласкали и гладили. Он гадал, так ли она взволнована этим, как он, а затем понял, что это и есть задача — почувствовать волнение другого человека. Он глубже просунул пальцы в складки её щели, чувствуя её нарастающую влагу.
Одри ещё немного заёрзала и издала мягкий стон.
Стейси была в паре с Альбертом. Она была очень, очень обеспокоена этим упражнением, и это было преуменьшение. «Пожалуйста», — прошептала она своему партнёру. — «Не трогай меня... там».
«Но я должен», — прошептал Альберт в ответ. — «Профессор Маслоу рассердится, если я этого не сделаю».
«Я просто не готова к этому... знаешь... пока».
Альберт понял, и он не был тем парнем, который навязывается девушке, не говоря уже о том, чтобы требовать, чтобы ему позволили трогать её губы киски. «Могу я трогать тебя... эм... где-то ещё?»
Стейси знала, что должна позволить ему хотя бы где-то её трогать. Это не было бы упражнением на доверие, если бы не было никакого контакта. «Ты можешь трогать мои...» — сказала она ещё тише, едва различимо, — «мои груди».
Это был вполне хороший компромисс для Альберта. Он был в восторге от мысли, что вот-вот сможет почувствовать голую киску девушки, так что он, естественно, был несколько разочарован, но он прекрасно знал, что был бы так же в восторге этим утром, если бы знал, что сегодня сможет потрогать голые сиськи девушки. К тому же, он чувствовал себя довольно гордым за то, что был внимателен к стеснительности девушки.
«Боже мой», — воскликнул Альберт, почувствовав мягкие, круглые маленькие сиськи девушки. Её были довольно маленькими, но это не было разочарованием для Альберта. Он был просто так взволнован тем, какие они круглые и мягкие. Он чувствовал, как его член набухает в своей туго натянутой коже.
«Мммм», — вздохнула Стейси, почувствовав руки парня на своих грудях. Она была удивлена, как хорошо они чувствовались, но также так неуместно и неправильно. Тем не менее, он был очень нежным и уважительным. Он не лапал и не мял её, как она ожидала. Она чувствовала, как её соски твердеют. Она надеялась, что он этого не заметит.
На лекции