днём или под вечер, а не ночью. Из-за этого наш секс был не очень. Первые полгода она долго не могла возбудиться, и я покупал смазку. Секс в это время был хуже, чем с Марией или Евгенией: три позы — я сверху, она сверху, раком. Было куни, но в рот она начала брать только через полгода. Кончала она, только если была сверху и двигалась в своём темпе.
Наталья была спортивной и в сексе не уставала. Со временем она мне всё больше нравилась, и я даже начал её жалеть. Через полгода отношений она начала возбуждаться от меня по-настоящему. Это совпало с тем, что я стал оставаться у неё ночевать — раньше всегда уезжал домой на такси. После этого она начала "течь", как молодая: ни Мария, ни Евгения, ни даже молодухи так быстро не заводились. Стоило мне положить руку ей между ног, поцеловать или погладить, как она уже была влажной — и до сих пор такая.
Когда она выпивала, становилась развратной, даже слишком. Однажды сама предложила отсосать. Сосала неумело, жёстко, но со временем я научил её, как мне нравится, и теперь она знает, что делать, чтобы мне было хорошо. Она, как и Мария, сквиртовала — Евгения так не могла. Как-то мы лежали, целовались, я орудовал руками между её ног: то засовывал пальцы, то теребил клитор. В какой-то момент ускорился, и из неё брызнула струя. Ни я, ни она не ожидали — она даже подумала, что обмочилась. Сказала, что у неё такого никогда не было, и я "открыл в ней что-то новое". После этого мы начали стелить полотенца, а потом пелёнки, потому что мочить матрас не вариант. Она обильно кончала — и от клиторального оргазма, и просто сквиртом. Мне это нравилось.
Мы оба любили выпить, и ей не мешало, что я бывал пьян, в отличие от Евгении. Единственное, она любила секс по пьяни, а я к тому моменту уже уставал или не хотел. Тогда она ртом поднимала член, садилась на меня сверху и сквиртовала.
Прошло почти девять месяцев с начала наших отношений, и я понял, что влюбляюсь. Меня волновало её здоровье, её проблемы — такого у меня ещё не было. Она часто говорила: "Я тебя обожаю", а я однажды, по пьяни, ответил: "И я тебя люблю". Никому раньше я этого не говорил. Иногда меня накрывала депрессия: почему судьба так несправедлива? Почему нельзя переместиться во времени, чтобы мы были одногодками? Я бы женился на ней, и мы были бы счастливы. Эта нелепость ситуации доводила до слёз. Мы часто танцевали под старые песни Пугачёвой или группу "Кватро". Наталья была русскоязычной — в отличие от Марии и Евгении, которые говорили на украинском, — и я полностью перешёл с ней на русский, хотя в жизни и семье говорил на украинском. Мне это не мешало.
Потом наступила эра ковида. Наталья заразилась: шесть дней температурила дома, 38–39 °C. Не знаю, почему я не заставил её лечь в больницу раньше. Её дочери было всё равно, она не помогала ничем, только бросила: "Меньше по магазинам надо шляться". На седьмой день её забрала скорая — она задыхалась из-за пневмонии, и её подключили к аппарату искусственного дыхания. Дочь ни разу не приехала в больницу, а потом заразилась вместе с зятем и обвинила Наталью, что это она их заразила. В больницу ездил я и её сын — по очереди.
Наталья звонила мне ночами, её голос дрожал: "Я живу только ради тебя и нашей любви. Спасибо Богу, что под конец жизни мне
Красноярские "Столбы". Таёжная баня.