Дождь барабанил по окнам, а в квартире было тепло, почти душно. Я сидела на диване, поджав ноги, и нервно крутила в руках кружку с остывшим чаем. Никита, мой парень, только что вышел из душа — волосы еще влажные, футболка слегка липла к плечам. Он плюхнулся рядом, бросив на меня взгляд, в котором сквозило беспокойство.
— Че с тобой сегодня? — спросил он. — Ты какая-то потерянная весь день.
Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Мы с Никитой были вместе семь месяцев, и я уже привыкла к его прямолинейности. Но то, что я собиралась сказать, было как прыжок в холодную воду. Я отставила кружку и повернулась к нему, подтянув колени к груди.
— Короче, надо поговорить, помнишь, я говорила, что у нас не должно быть секретов... Так вот, помнишь, я рассказывала что была в сауне в Чехии?
Никита приподнял бровь, явно ожидая подвоха.
— Ага. С Алинкой.
— Не совсем, — я отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я одна пошла тогда, она осталась в номере, ей было плохо. Короче, я думала, там женская зона. Разделась, обмоталась полотенцем, а тетка сказала, что только голышом можно.
Никита хмыкнул, но в его глазах уже мелькнула искорка любопытства.
— И че, там были мужики, да?
— Ну... — я нервно хихикнула. — Захожу, вся такая расслабленная, ложусь на полку, глаза закрываю и слышу мужские голоса. Смотрю, а там три типа сидят, в углу. Их не видно было. А я голая, Никит... Полностью.
Он закашлялся, явно сдерживая смех.
— Серьезно? И че ты? Заорала? Убежала?
— Хотела провалиться сквозь землю, — призналась я, — А они... ну, не то чтобы пялились, но один начал ржать и сказал что-то вроде: «Расслабься, тут все свои». И я... короче, не ушла.
Никита нахмурился, но в его тоне было больше любопытства, чем злости.
— Погоди, ты осталась? Голая, с какими-то левыми мужиками?
— Ну... я внизу ногами прикрывалась. И не знаю, Никит, там было так жарко, пар, все как в тумане. Они начали болтать, шутили, один предложил воды принести. Он более менее говорил по русски. И я как-то... расслабилась. Сидела там, потела, слушала их. Было... странно, но как-то... кайфово.
Я замолчала, глядя на него. Никита молчал, потирая подбородок, и я чувствовала, как воздух между нами тяжелеет.
— Кайфово? — переспросил он, и в его голосе появилась нотка, которую я не могла разобрать. — То есть тебе понравилось?
— Не в том смысле, — быстро сказала я, но потом замялась. — Ну, может, чуть-чуть. Не из-за них, а... из-за этой свободы, что ли.
Никита смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое — смесь ревности и интереса. Он откинулся на спинку дивана, скрестив руки.
— Ладно, допустим. Но ты же не просто так это рассказываешь. Там еще что-то было, да?
Я глубоко вздохнула. Вот оно. Самое сложное. Я знала, что этот разговор может все изменить, но молчать было нельзя, раз уж начала.
— Да, ну то есть нет... Не в сауне. Там больше ничего такого не было. — тихо сказала я. — Помнишь мой день рождения? Когда ты был на практике в Питере?
Никита кивнул, и его лицо стало серьезнее.
— Ага. Ты говорила, было скучно и тупо.
— Было, — я нервно теребила край свитера. — Вика не пришла, но... пришел Саша. Мой друг детства, который. Ну я тебе говорила. Мы с ним давно не виделись, и он вдруг написал, что будет в городе и может зайти. Ну он и короче зашел поздравить меня. А он кстати никогда не забывал
Эйрок, любимый мой...