успокаивающим тоном попросил ее расслабиться, что она и сделала. Это подействовало.
Я вдруг почувствовал, как мой член вошел в тугую, маслянистую дырочку, и смутно услышал, как Энн завизжала от какого-то странного сочетания боли и удовольствия. Я лишь смутно осознавал это, потому что мой разум был настолько сосредоточен на трении ее тугих стенок о мой кипящий член, что я отгораживался от всего остального.
Когда я вошел в ритм, то почувствовал, как одна из рук Энн пробралась под ее тело, чтобы поработать с пульсирующим твердым клитором, и я понял, что она была на грани мощного взрыва. Я помог ей, просунув руки под ее болтающиеся сиськи и сжимая их в такт моим толчкам внутрь.
Хотел бы я сказать, что трахал задницу Энн всю ночь напролет, но к тому времени, когда я наконец-то ввел свой член в ее задницу, мы довели наше вожделение до такого уровня, что никто из нас не мог долго продержаться.
Но, черт возьми, это было хорошо, пока длилось. Я работал членом все быстрее и быстрее, хрюкая и стоная от ощущений, которые вызывала прямая кишка Энн вокруг моего члена. Энн дрожала и тряслась, находясь на грани кульминации, а ее оргазмические стоны были нечленораздельными.
Мы были так близки, и когда она, наконец, сильно вздрогнула от наступившего оргазма, я не смог сдержаться. Казалось, что мой член - это пулемет, выпускающий пули спермы глубоко в дергающуюся попку Энн.
Я изверг из себя все, что у меня было, глубоко в попку жены, пока мы метались по кровати, стоя на коленях.
В конце концов, мы рухнули на кровать в кучу покрытых потом рук и ног. Но я помню, что не было тех объятий, которыми мы обычно занимались после секса. Мы просто упали вместе, Энн сняла туфли на каблуках, и мы как бы лежали вместе.
Энн, наконец, уснула, но не раньше, чем пробормотала:
— Я люблю тебя.
Но сон не шел ко мне. Мысли возвращались к этой встрече и двум предыдущим средам.
В первые два раза она была почти головокружительна в своем вожделении. Она была слишком заботлива по отношению ко мне, и секс был очень любовным, очень ласковым.
Но в этот раз казалось, что она делает это для себя, а не для меня. О, оргазмы были настоящими, с обеих наших сторон, и очень интенсивными. Однако создавалось впечатление, что она позволила мне трахнуть ее задницу, потому что ей это было нужно, а не потому, что этого хотел я.
И хотя я давно хотел трахнуть ее задницу, я не поднимал эту тему уже много лет. Так откуда у нее эта идея? Я подозревал, что тот, с кем у нее был роман, подговорил ее на это.
С этой тревожной мыслью я встал, задул свечи и снова забрался в постель к незнакомке, которая когда-то была моей женой.
На следующее утро о произошедшем ничего не было сказано, и в ту ночь Энн была очень ласкова, мы занимались любовью, как всегда: я заводил ее, а она отвечала.
Но я уже чувствовал, как между нами возникает стена, отчуждение, когда мои подозрения пустили прочные корни. Я знал, что не могу больше сидеть сложа руки, и договорился взять отгул на работе в следующую среду, чтобы проследить за Энн и посмотреть, чем она занимается.
В следующую субботу состоялась очередная домашняя игра университета, и тут произошло нечто, что встревожило меня и предвосхитило исход событий. Мы расположились в палатке перед игрой, когда нас встретил Джек Спрэдлинг, босс Энн, с которым были двое незнакомых мне мужчин.
Я встречался с ее боссом лишь однажды, на рождественской вечеринке компании, и
Мария Николаевна или просто Манюня