Она объехала его сзади, а я нашел место на парковке большого магазина спортивных товаров, откуда мог наблюдать. Энн подошла к одному из номеров, постучала в дверь, и я ничуть не удивился, когда Джек Спрэдлинг открыл дверь и впустил ее.
Значит, это был Спрэдлинг. Я сидел и обдумывал всевозможные коварные способы мести, когда события приняли неожиданный оборот.
Около двух часов, через час после приезда Энн, к дому подъехала еще одна машина, из нее вышел хорошо одетый мужчина, подошел к двери, в которой они находились, его впустили, а Джек вышел и уехал.
Я был ошеломлен. Что, черт возьми, происходит? Моя жена по средам выходит на панель, что ли?
Мне так показалось, особенно когда прошел час и появился третий мужчина, а второй ушел, поправляя галстук, пока шел к своей машине.
Меня уже подташнивало при мысли о том, что происходило за закрытыми дверями этого номера в мотеле.
Дальше было еще хуже.
В четыре часа дня Спрэдлинг вернулся в компании еще одного мужчины, и их впустили в номер, причем на этот раз мужчина, который там находился, остался там.
Господи Иисусе! Моя ярость зашкаливала, и я только и мог, что удержаться от того, чтобы не ворваться туда и не сорвать маленькую вечеринку моей жены.
Но вечеринка в любом случае была готова закончиться. В 4:30 двое других мужчин, находившихся в комнате, вышли и сели в машину третьего, а через 15 минут, как раз в то время, когда она обычно уходила с работы, Энн вышла с таким видом, будто ничего не произошло.
Я был слишком далеко, чтобы видеть ее лицо, поэтому не мог понять, что она чувствует, но в тот момент это было неважно. Моя жена - точнее, моя будущая бывшая жена - только что провела почти четыре часа в номере мотеля, развлекаясь с четырьмя мужчинами, в том числе, судя по всему, с несколькими сразу.
Я чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но сдерживал их, когда последовал за Энн к ее фитнес-клубу, где она вышла из машины и отправилась на свою обычную тренировку.
С меня было достаточно. Я вернулся в магазин, чтобы отпустить Билла и закрыться. Он взглянул на мое лицо и все понял. Мой брат только кивнул, мы обнялись, и я выплеснул все наружу. Я впервые за долгое-долгое время плакал на плече Билла.
Дав волю эмоциям, я встряхнулся и дал себе зарок, которого придерживаюсь до сих пор.
— Она не стоит всех этих эмоций, — сказал я.
— Нет, но тебе было полезно их выплеснуть, — сказал Билл. — Так что ты собираешься делать?
— О, мы закончили, — сказал я. — После того, что я сегодня увидел, у меня нет шансов простить ее.
Билл был потрясен, когда я рассказал ему о том, что произошло в «Бест Вестерн». Хотя Энн ему никогда особо не нравилась, он не ожидал от нее такого поведения.
— Здесь что-то происходит, чего мы не замечаем, — сказал он. — Наверняка. Это просто не похоже на Энн. То есть я знаю, что она сука, но это... Нет, что-то здесь не кошерно. Я готов поставить на то, что она сделала все это не по своей воле. До меня дошли смутные слухи о Спрэдлинге от людей, которые его знают. Я буду очень потрясен, если он не подталкивает ее к этому, и она, вероятно, делает это не слишком охотно.
— Вполне возможно, братан, — сказал я. — Но это не отменяет того факта, что она только что провела четыре часа в номере мотеля, почти наверняка раздвинув ноги и позволив четырем мужчинам трахнуть себя. Я никак
Исповедь скрытого бабника