зрелищем юной нудистки, как бы выскочившей из машины времени, прямо из 1969 года, из легендарного «лета любви».
Покончив с едой и десертом, я хотел расплатиться, но хозяин кафе категорически отказался взять деньги, сказав «Es un honor para mí alimentar a una niña tan encantadora». И вздохнул.
Мы прошли через центр городка, вдоль центрального парка, но это было не очень интересно, потому что город был пуст. Местные жители сидели в домах, отмечая сиесту, а курортники жарились на пляже.
— Тебе тоже не мешает позагорать голышом, - сказала Венди, когда мы вернулись на виллу. Она заставила меня раздеться догола и старательно намазала солнцезащитным кремом, заявив, что утренняя порция уже впиталась. Конечно, я не возражал против того, чтобы мягкие ладони Венди скользили по всему моему телу. У меня от таких прикосновений встал член. Венди, чуть нахмурившись, смазала и его.
— Отлично! Через пару-тройку дней твои белые полосы на бёдрах исчезнут... Хотя разница в качестве загара всё равно останется. Между прочим, почему ты, такой убеждённый сторонник нудизма, сам не нудист?
— Мне в этом смысле не везло. Девушки, с которыми я встречался, были против нудизма. А загорать голышом одинокому парню не слишком удобно, - объяснил я, укладываясь на шезлонг.
— Не понимаю. В чём неудобство? – нахмурилась Венди.
— Когда девушка голая, она просто голая, и всё. Раньше считалось, что женщина раздевается только чтобы помыться или для секса. И его она ходит голая, это как бы призыв заняться сексом... Эротическая провокация! Нудисты и натуристы долго боролись с этим стереотипом и, в общем, победили. Поэтому, если ты ходишь везде голышом, тебе это в нос никто не тычет...
— Ошибаешься. Очень даже тычет! Мне пришлось пройти курсы самообороны, если хочешь знать.
— Понятно. Но, тем не менее, общество стало толерантней к женской наготе. Но не к мужской! Понимашь, у самцов обезьян демонстрация полового органа является формой агрессии, предупреждением и вызовом другим самцам. «Я здесь мужчина! Выходите на бой, чтобы доказать вашу мужественность!» И эта животная дикость сохранилась в человеческой культуре. Если я выхожу к людям голый, все сразу смотрят на мой член и считают меня потенциальным агрессором. Если же я лежу, загораю нагишом где-то в сторонке, в укрытии, гомосексуалы воспринимают мой вид, как заигрывание и пытаются познакомиться. Они постоянно шастают вдоль окраин нудистских пляжей в поисках новых контактов.
— С тобой такое было? – у Венди загорелись глаза.
— Было, несколько раз. Но я не гомосексуал и вежливо отказывал парням. А они обижались, считая, что я нахожу их недостаточно привлекательными.
— Но ты же проявил интерес к моей... к моей попе. Значит, у тебя есть какие-то наклонности в этом смысле, - нерешительно сказала Венди.
— Это совсем другое, - возразил я, переворачиваясь на спину. - Мой интерес – к тебе. Во всех смыслах и во всех частях тела. Ограничения этого интереса могут идти только от тебя, не от меня.
— То есть, раз уж мы не можем делать это... ну... нормально... вагинально... то ты мог бы... – бормотала Венди, краснея до корней волос и и глядя в сторону оливковой рощи. Я притянул её к себе и поцеловал в губы.
— Я могу и хочу всего того, что ты сама хочешь. Самое главное, не хочу, чтобы ты стеснялась меня. Доверяй мне. Повторяю - ты никак не можешь оскорбить или шокировать меня, даже если захочешь, - Венди прижалась ко мне всем своим голым телом. Ночью в постели она тоже прижималась, но сейчас это ощущалось немного иначе, без напряжения и возбуждёной дрожи, просто, как
Новый начальник