В доме горел мягкий свет. На веранде Николай расставил бокалы, нарезал овощи, достал бутылку вина.
Алёна несколько раз подходила к зеркалу — поправляла волосы, проводила ладонями по платью. Ткань прилипала к телу, соски отчётливо выделялись под почти прозрачной тканью.
Она глубоко вздохнула. Сердце билось так, что казалось — его слышно в комнате.
Стрелка часов перевалила за восемь.
Вдруг — скрип калитки.
Оба вздрогнули. Николай выглянул в окно.
— Он пришел, — тихо сказал.
Алёна почувствовала, как ноги предательски ослабели. Пальцы вцепились в край стола.
Скрип ступенек. Тяжёлые шаги.
Семён появился на веранде — в простой расстёгнутой рубашке, шортах. В руке — бутылка вина.
— Добрый вечер, хозяева, — произнёс он хрипловато, но голос был медленный, тягучий. Взгляд сразу скользнул по Алёне — и на секунду застыл.
Её грудь тяжело вздымалась под платьем, соски чётко выделялись под тонкой тканью. Бёдра угадывались в полупрозрачном силуэте.
Семён провёл языком по губам, не скрывая улыбки.
— Ох... как вы сегодня... — проговорил, голос стал ниже. — Просто глаз не оторвать.
Алёна судорожно вдохнула, но не отвела взгляда.
— Проходи, — ровно сказал Николай, открывая дверь шире.
Семён вошёл, поставил бутылку на стол. Подошёл ближе к Алёне, взгляд прожигал.
— Ты сегодня... просто с ума сведёшь, красавица, — проговорил он почти шёпотом, чтобы слышала только она.
— Конечно. За вечер... который мы все надолго запомним.
Он сел напротив Алёны. Взгляд не отрывался от неё ни на секунду. Вечер только начинался.
Вино лилось в бокалы с густым звуком. Алёна села чуть боком, так, что ткань платья натянулась по бедру. Она чувствовала, как оба мужчины не отводят взглядов.
Николай пил неторопливо, глядя через край бокала. Внутри всё горело — от ревности, от возбуждения, от предвкушения.
— За встречу, — хрипло сказал Семён, подняв рюмку. — За то... что мы сегодня... снова вместе.
Николай кивнул. Алёна сделала глоток вина. Горло пересохло.
Разговор сперва шёл о пустяках — о погоде, о саде, о стройке в соседней деревне.
Но с каждой минутой паузы становились длиннее. Взгляды — откровеннее.
Семён чуть подался вперёд, опёрся локтем о стол. Взгляд — открытый, хищный — неотрывно держал Алёну.
— Ты сегодня... выглядишь просто... — голос его стал ниже. — Даже слов нет.
Алёна покраснела, сделала вид, что поправляет волосы. Но сердце билось в висках.
— Спасибо... — прошептала она, едва слышно.
Семён медленно провёл пальцем по краю рюмки.
— Николай, — вдруг сказал он, голос звучал лениво, но с подтекстом. — Ты счастливый мужик. Знаешь? Такая женщина рядом...
Он взглянул на Николая почти с вызовом.
Николай медленно кивнул, в голосе — спокойная сталь:
— Знаю. И горжусь этим.
Алёна затаила дыхание. Атмосфера сгущалась.
Семён чуть усмехнулся, сделал глоток.
— Тогда... предлагаю тост, — он поднял рюмку. — За твою красавицу. За... самую желанную женщину этого лета.
Голос звучал чуть насмешливо, но в глазах горело настоящее желание.
Алёна залилась румянцем, руки дрожали. Но — подняла бокал.
— За тебя, милая, — добавил Семён, смотря прямо в глаза.
Они выпили.
Тишина. Только стрекотание сверчков за окном.
Вдруг Семён медленно потянулся под столом. Его рука — неторопливо, уверенно — легла на край стола... потом скользнула чуть ниже... и мягко легла на колено Алёны.
Она вздрогнула, взгляд метнулся к Николаю.
Но Николай смотрел прямо на неё. В его глазах — не страх. Разрешение.
Алёна поймала этот взгляд... сердце сорвалось.
Она не убрала ногу.
Семён чуть сильнее сжал колено.
— Как же ты хороша... — выдохнул он почти неслышно.
Вечер входил в ту самую фазу, когда грани снова начинали стираться.
Cпальный мешок