Небольшой городок межу Калининградом и Владивостоком.
— Всё пацаны, через пару часов буду готов, - сказал Сержант и пожал руки Антону и Диме.
Друзья попрощались и разошлись на перекрёстке.
Сержант закинул большую спортивную сумку на плечо и пошёл по загородной улице, в низ, к реке. Обернулся, ребят уже не было. Встал под большим, знакомым с детства тополем, постоял задумавшись, и свернул в переулок. Сержант дошёл до развалин своего когда то, сгоревшего дома и остановился.
«Низкий дом без меня ссутулится, старый пес мой давно издох.» - вспомнил Сержант стих, пнул белёсую шляпку поганого гриба, выросшего на куске обгорелого дерева, и развернувшись, пошёл в дом где его ждали.
Мужчина вспомнил, как когда-то давно, он так же шёл по этой улице, а рядом бежал его пёс, вилял хвостом и заглядывал в глаза мальчику. Сержант улыбнулся своим мыслям. Тот день оказался судьбоносным для них с псом. «Да», - думал он, -«если бы не Людмила, что бы со мной было? Злой на весь мир, голодный недоучка. Сгорел бы со родными, или в тюрьме бы уже сидел».
— Элай! Господи! – крикнула женщина из-за забора, распахнула калитку и побежала навстречу Сержанту.
Крупная, немого выше Элая, с длинными и черными, как вороное крыло, волосами, развевающимися от бега, и большой, тяжело раскачивающейся грудью, под тонкой летней тканью, она бежала прямо на него. Парень бросил сумку на землю и приготовился встречать «снаряд нежности» своей грудью. Обнялись и молчали. Мужчина вдыхал знакомый, будоражащий запах зрелой женщины и обнимал её за сильные и не по-женски, широкие плечи.
— Никто, ведь никто не сказал, что тебя ранило. Особист этот ваш, тоже мне друг! Ноги его на моём пороге не будет! «Конечно, я же не мать тебе, а так, приёмная», - сказала она почти в ухо мужчине. Элая обожгло от её горячего дыхания. Волна сексуальной энергии прокатилась от головы в пах молодого мужчины
— Ты мне больше чем мать! – сказал Элай, и нежно провёл ладонью по распущенным волосам.
Женщина затихла в руках молодого мужчины. Их щёки почти касались друг друга.
— А не сказал он правильно, ты год как мужа похоронила, а тут бы он, с такими новостями. Мне тоже про отчима не говорили.
Не смотря на грустные воспоминания, Сержант чувствовал жар нарастающего возбуждения. Мягкая и большая грудь давила, будила в нём мужское начало. Видимо и Людмила почувствовала эрекцию парня и отстранилась. Улыбнулась.
— Я знаешь, что сегодня вспоминала?
— Можно угадаю?
— Давай.
— Я сейчас шёл по улице, и вспомнил ту встречу, когда мне некуда идти было.
— Ага, с Шайтаном со своим. Славный был пёсик. Скучаю по нему.
— Угадал?
— Угадал Элай. Всё помнишь? Мне сказали, что ты память потерял.
Элай невольно прикоснулся к шраму на голове. – Помню, - ответил он и поднял с земли сумку.
— О господи, - воскликнула женщина, - какой ужас! – сказала она, впервые увидев длинный и широкий шрам, начинающийся от виска и уходящий к затылку мужчины. Элай повернулся лицом к ней и посмотрел в глаза Людмилы. Не выдержал и его взгляд опустился в глубокое декольте летнего халата.
— Такое не забудешь, - сказал он, с трудом переведя взгляд на её глаза.
— Про наш разговор о твоём совершеннолетии? И твоём опасном для женщин взгляде тоже помнишь?
— Помню мам.
— Ты сейчас так и смотришь на меня.
— Я не специально.
— Раз смотришь так, то и мамой не называй. Просто Люда.
Родителей нет дома