заглянув в комнату, - дала бы ему поспать, - продолжила она, в смущении разглядывая представшую перед ней картину.
— Ага, - ответила Таня и не смущаясь подруги, стала вылизывать мокрую залупу мужчины.
Элай дёрнулся ещё раз, и аккуратно отстранился от Тани. Присел на скрипучую кровать. Пошарил рукой под простыней, нашёл свои трусы и стал натягивать их.
— Бля, неловко, - сказал он.
— Брось, кто успел тот и съел, - ответила Таня и села рядом, - стесняешься?
— Так. Немного.
— Фигня, она понимает всё. Вон как смотрела.
— Как?
— Не видел? Сама бы не прочь.
— Да ну?
— Хочешь спрошу? Готов на второй заход?
— Тань.
— Что?
— Нет пока.
— А вроде готов. Твой боровик так и стоит, не падает.
— Морально не готов.
— Ладно. «Мама сказала спать, значит спать», - сказала женщина и поднялась с кровати.
— Спасибо!
— Не за что, сама хотела, правда поспи, сил подкопи.
— На что?
— Хочешь ко мне в попку заехать? – спросила Таня и задрав подол короткого платья, повернулась к Сержанту задом.
— Конечно.
— Тогда ложись.
Элай послушно вытянулся на кровати. Натянул на себя простыню. Поспать и правда хотелось.
— Какой послушный стал. Раньше не был таким.
— Не нравится? – спросил Элай и повернулся на бок.
— Ты же знаешь, я сама люблю слушаться мужчин, - сказала она, стоя в дверном проёме.
— Понял, готовь задницу.
— Всегда готова, - женщина дурашливо вскинула руку в пионерском приветствии, - всё, спи.
— Брысь тогда, - ответил Элай с улыбкой.
— Так уже лучше, - ответила женщина и пропала за дверью.
Элай поправил в трусах свой так и стоящий член, улыбнулся своим мыслям и закрыл глаза.
Темнота окутала его разум. Навалился сон. Вместе со сном приходили воспоминания, о которых он хотел бы забыть.
Сержант вышел из леса. Взглянул на подсветку часов. Три часа утра. Вершины гор ярко подсвечены рассветным солнцем. На краю посёлка стояла простреленная насквозь «буханка». Сержант подполз к ней. На траве лежал его друг. Пропитанная кровью форма разрезана и торчала из пол под бойца. Лицо превратилось в месиво из мяса и костей. Член отрезан и рана была чем-то опалена до черноты. Руки и ноги бойца переломаны во многих местах. На белой коже проступали кровоподтёки от сильных, дробящих кости, ударов.
- Егор, - тихо позвал Сержант.
Тело дёрнулось, отзываясь на звук.
- Господи, ты живой, - прошептал сержант.
Дыра на лице, то что должно быть ртом, ожила, зашевелилась. Егор закашлялся от крови. Затих.
- Я понял Егор.
Сержант достал нож, посмотрел на него, сталь блеснула голубым огнём утреннего неба. Вложил его обратно в ножны. И направил ствол автомата в лоб друга. Выстрел.
- Иду на Вы! – поднимаясь с колен громко сказал Сержант. Широко, радостно улыбнулся, глядя на загорающийся свет в домах посёлка.
— Алё Элай, ты чего. Элай, - Антон тормошил друга за плечи и смотрел в его открытые, но не видящие глаза.
— Сержант подъём, - гаркнул Димка с порога комнаты.
Элай ожил, глаза заморгали, покатилась слеза. Сержант сел на кровати и почесал голову.
— Это что сейчас было дружище? – спросил Антон и присел рядом.
— Парни это. Не знаю. Бывает так. Очень глубокий сон. И я имя долго не помнил. Давайте вы меня, вон как Димка, Сержантом кличьте. Мне так привычнее.
— Не вопрос, Сержант так Сержант. Ну что тут у нас намечается?
— Хер знает пацаны, навалились обе. Чтобы мы тут, с ними остались. Да и мы куда бы пошли? А тут банька, жратва.
— Так я без плавок, просто в труханах, - сказал Дима.
— Кто сказал, что баня совместная, - спросил Антон.
Эстетка