чаще и тяжелее. И тут вдруг до меня дошло, что хочет от меня мой инквизитор!
— В смысле «придется возбудиться»? – проблеяла я.
— В смысле – поласкайте себя. Помастурбируйте, потискайте сиськи, пощипайте соски. Вы же взрослая женщина, что, я вас учить должен?.. Только развернитесь к нам лицом и распрямитесь на коленях. Думаю, нам так интереснее будет наблюдать. Так ведь, парни?
Если я чуть раньше была готова провалиться сквозь землю от стыда, то сейчас у меня это едва не получилось. Во всяком случае, мне так показалось. Зажмурившись от позора (что может быть унизительнее, чем ласкать себя на глазах юнцов, наблюдающих за этим непотребством, и при этом услужливо стараясь подготовить себя к соитию с ними?), я повернулась и дрожащими пальцами приподняла грудь, а второй рукой забралась между ног...
Увы-увы-увы! Тут и фантазировать не надо – услужливая рабыня ласкает себя, чтобы султану и его приближенным было сподручнее пользоваться ее потекшей дырочкой... К тому же я, с присущей моему характеру тщательностью, скрупулёзно выполняла распоряжение вышестоящего, в данный момент, начальства: сдавливала соски между пальцами, иногда впиваясь в них ноготками через тонкую ткань перчаток; теребила половые губки, придавливала кнопочку клитора, постепенно показывающегося из крохотного капюшончика... И понимала с гибельным ужасом: происходит полное уничтожение моего самолюбия... Как? Как можно испытывать хоть какие-то сексуальные эмоции, отдав сове тело на поругание юнцам, пусть и пока только любующихся тем, как великолепно сложенная блондинка ласкает себя? И при этом возбуждается!
Но поделать с собой ничего не могла. Моя грудь вздымалась всё выше, между широко расставленных бедер на шелковистый мех упала первая капелька соков, одна перчатка намокла на кончиках пальцев, а с губ сорвался первый едва слышный стон, пока больше похожий на громкий шепот.
Еще тревожнее стало, когда я встретилась взглядом с Равилем. Так-то я страшилась поднять глаза, но в один из моментов я все же зыркнула на своего главного мучителя. Он понял!!! Понял, что его жертва - настолько извращенная шлюха, что возбуждается, мастурбируя на глазах у множества людей! Нет! Я не должна показывать, насколько я уже готова для членов присутствующих мальчишек! Нужно скрыть свое возбуждение, недостойное уважающей себя женщины! Я подавила очередной тихий стон и заставила себя дышать ровно, хотя воздуха тут же стало не хватать.
Ага, разбежалась. Заподозривший что-то или уже отчетливо понявший Равиль подошел и властно нажал рукой на плечо:
— Наклонитесь, Марина!
Я, понимая, что сейчас моя тайна будет раскрыта, послушно встала раком снова и принялась ругать себя последними словами: какая же наивная дура – все равно меня так или иначе изнасиловали бы и поняли при этом, что я позорно теку в преддверии не одного, а множества членов, словно грязная давалка, доступная и готовая лечь под любого, кто ее пожелает.
Впрочем, мой статус стал понятен Равилю и сейчас – когда он провел пальцами вдоль моей щелки, растирая соки по половым губкам и заставив вибрировать мое тело. И тут же объявил о моем позоре во всеуслышание:
— Марина потекла!.. Парни, я буду первым, кто ее опробует. А вы вставайте в очередь. Это будет славная охота!
Я до боли закусила губу, вздрагивая и дрожа в ожидании члена. Увы, мое тело меня предало: нетерпеливо пульсирующее влагалище требовало немедленного тугого наполнения, а соски набухли так, что, казалось, стягивают кожицу вокруг. Хотя сознание еще цеплялось за растоптанную гордость и самолюбие, ползающее где-то в районе плинтуса.
Увы, физиология к моему стыду и ужасу победила – едва навершие только-только вошло, растягивая мокрую дырочку, как я сама, вскрикнув от недостойного наслаждения, насадилась на член, почувствовав, как он бугристо
Дмитрий Гаврилов