одного ее взгляда кончал... Она, когда в цех входила, так будто солнце в окошко вкатывалось. Статная, а шея, а глаза! До сих пор не пойму, как она вообще самозародилась там среди этих квочек жопастеньких... Знаешь, там же всё по-простому - Надьк, Верк... а её только Ариадной звали, и никак иначе. Хотя могли же сократить до какой-нибудь там Аришки, скажи? А вот не сокращали!
— И что, обаял ты её? Ну, так-то я в тебе не сомневаюсь, конечно...
— Обаял, - произнес Кучер, без особого, впрочем, удовлетворения, и даже, кажется, с грустью, - два года в законном браке, дочка Верочка, всё, как надо... - и, видимо, поняв, что сразу перескочил к самому концу, причем печальному, вновь вернулся к началу, - Долго её обхаживал, никого, пожалуй, так долго, ну, может, еще школьную любовь мою... Даже стихи ей читал, Эдуарда блядь Асадова, вот можешь меня такого представить? А когда у нас до дела-то дошло - так, прикинь, перемандражировал, что и начать не мог...
Кучер налил себе, быстро выпил, и вместо закуски прихлебнул еще из горла. Глаза его заблестели.
— Ну потом-то смог, думаю? Ты же у нас террорист...
— Потом с Колькой по всей галактике летала, каждую ноченьку, - снова заулыбался Колян, - и никаким с ней террористом я не был, я с ней вообще не мог грубо - богиня, говорю же! Ни с одной бабой таким нежным не был - все её лепесточки языком пересчитывал, каждый закоулочек изучил...
— А чего разбежались-то, сбляднул небось? - не удержался я от того, чтобы не опустить Коляна на землю.
Кучер сделал вид, что не заметил моей издевки.
— Ну... - он многозначительно хмыкнул, - можно и так сказать. И даже, наверное, нужно. С ней всё как-то уж слишком чистенько было, а мне ведь иногда охота... ну ты понимаешь, просто ебли, да позадорней. Чтобы раком, и с матерком, и по жопе пошлепать, ляжки помять, поссучивать...
— Вот Зинка как раз такой и была всегда, с ней всё это очень даже было можно. А они ведь лучшими подругами были, противоположности же всегда друг к дружке липнут. Ну и застала нас разок моя Ариадна... И смех, и грех. Зинка, пока та в комнату-то еще не вошла, простыню на бошку накинула, вещички схватила и сиганула в дверь мимо неё, только Коля на кровати сидит со стоячим хуем да два гандона рядом валяются. Развод, само собой... А Зинку я тогда выгородил, на другую девку показал, что ко мне всегда клеилась.
Кучер, не дожидаясь меня, закинул вовнутрь еще рюмку.
— Это с твоей стороны пиздец благородно, конечно, только всё равно неясно, почему ты под зинкиным акком с какими-то вазгенами мандишься? - поинтересовался я, отпив глоток и закусив яблочком.
Кучер взял мобильник и, потыкав в него пальцами, показал мне фотку худенькой простоволосой девочки, прижимающей к себе смешного длиннолапого кролика.
— Верочка моя, - пояснил он, - моя красавица. На меня не особо похожа, больше в мать, да так, наверное, для девчонки и лучше, но вроде нос и губы немножко мои, скажи?.. Ариадна меня везде заблокировала, вот с зинкиного только и подсматриваю, она ж в друзьях у неё. А мужики к Зинке всегда стучатся, и всё больше чемпионы по ебанутости, но что мне, ревновать, что ли? Хотя самого чемпионистого как-то на хуй от её имени послал, - ухмыльнулся Кучер и вдруг резко поднялся.
— Максик, я это... бельишком пойду займусь, - сказал он, наполнил до краев мою
История одного аса. Часть вторая.