— Ты откуда? — Семён бросил на Толяна взгляд. — Давно не видел.
— Да я давно хотел зайти! — Толян шлёпнул бутылки на стол, отчего звонко звякнули стаканы. — Вон, даже гостинцы принёс. — Он потряс пакетами, словно демонстрируя трофеи.
Семён, спокойно, почти буднично:
— Это Толян, мой друг. — Он кивнул на непрошенного гостя и добавил, оборачиваясь к супругам: — Раз уж пришёл — садись, мясо как раз дошло.
Он представил супругов:
— Николай и Алёна, мои соседи. Городские, но умеют отдыхать по-нашему.
— Ну и збс, что по-нашему! — обрадовался Толян, с готовностью усаживаясь за стол.
Он без стеснения вытащил из пакета закуску, тут же разлил водку, ловко по-хозяйски.
Его простота, слегка нелепый вид и открытость разрядили обстановку — напряжение спало.
Алёна улыбнулась и пошла помогать с салатами, Николай занялся рюмками. Его взгляд скользнул по лысине соседа, прыгающему кадыку, потным подмышкам на футболке. «А если бы тогда, за тем карточным столом, вместо Семёна сидел он?»
Семён налил себе водки, мышцы предплечья играли под кожей. Николай поймал, как Алёна следит за этим движением — её зрачки расширились, губы слегка приоткрылись. Совсем не так, как сейчас, когда она вежливо кивала Толяну, жевавшему с открытым ртом.
Толян развалился на стуле, его лысина блестела в свете гирлянд, растянутых над беседкой, а взгляд, блуждал между Николаем и Алёной. Запах дымящегося мяса смешивался с терпким ароматом полыни, а где-то в кустах трещали сверчки, будто подпевая его развязному тону.
— Ну чё, соседи, — хрипло протянул он, — лето-то как проводите? Траве́шки полоть да грибы считать? Или... — он прищурился, глядя на Алёну, — дела поинтереснее найдутся?
Николай отложил вилку, медленно вытирая губы салфеткой. В его движении была нарочитая размеренность — будто давал себе время выбрать слова. Алёна, сидевшая напротив, играла краем сарафана, обнажая загорелое колено. Её взгляд скользнул к Семёну, молча ковырявшемуся в мангале, и тут же вернулся к тарелке.
— Отдыхаем, — коротко бросил Николай, наливая себе вина. — Грибы, шашлыки... карты иногда.
— Карты? — Толян оживился, шлёпнув ладонью по столу так, что задребезжали стаканы.
— Эх, я ж мастер дурака гонять! — Он полез в карман выцветших шорт и с торжеством швырнул на стол потрёпанную колоду. — Давайте, чё уж! Развлечёмся!
Алёна сидела, поджав под себя ногу, край сарафана неловко задрался, обнажив бедра. Взгляд скользил по столу, избегая встречи с Николаем, который сидел, выпрямив спину, как будто натянутая струна.
Семён откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. Его нога под столом медленно приблизилась к Алёниной лодыжке, едва коснувшись кожи. Она дёрнулась, но не отодвинулась
Николай медленно взял колоду карт, пальцы слегка дрожали, выдавая внутреннюю бурю. Его голос прозвучал ровно, но с металлическим оттенком, будто он зачитывал приговор:
— Давайте сыграем в очко. Кто сгорит или наберет меньше всех — снимает одну вещь. Без исключений.
Тишина стала такой густой, что слышалось шипение углей в мангале. Алёна резко подняла глаза, её губы приоткрылись в немом вопросе. Семён замер, держа стакан на весу, а Толян фыркнул, вытирая пивную пену с подбородка:
— Эй, Коля, да ты азартный! Ну ладно, я в деле — трусы у меня хоть чистые!
Алёна ощутила, как под ложечкой заныло — будто проглотила осколок льда. Её пальцы судорожно сжали край сарафана, вытягивая ткань над коленом.
Семён, обычно такой уверенный, замер с картами в руке. Его бровь дёрнулась почти незаметно — единственная щель в броне спокойствия. Он привык доминировать, подталкивать границы, но сейчас Николаев взгляд — острый, как лезвие бритвы — прорезал привычный сценарий. Под столом его
Эротическая жизнь Руслана. Часть третья