Влажная щель уже была готова — горячая, скользкая.
Член вошёл в неё почти на всём протяжении с одного движения.
Алёна всхлипнула в голос. Запрокинула голову. Застыла на секунду — наслаждаясь этим наполнением, этим толчком изнутри.
А потом начала двигаться. Медленно, глубоко, с раскачкой таза. Скользила по стволу вверх-вниз, замирала, снова оседала. Грудь дрожала, соски натянуты, дыхание резкое, горячее.
Пальцы вцепились Николаю в грудь, ногти царапали кожу. Губы шевелились беззвучно: "надо... надо... надо ещё...".
Николай застонал сквозь зубы. Пальцы легли ей на бёдра, но не сдерживали. Чувствовал — сейчас она "едет" сама, как ей нужно.
Алёна двигалась всё быстрее. Сама поднималась и снова оседала, будто не могла насытиться этим ощущением. Щель хлюпала от влажности, каждый толчок отзывался в глубине живота. Голова у неё уже почти не работала. Тело само гналось за оргазмом.
Алёна стиснула губы, застонала в голос. Руки легли ему на плечи.
Темп ускорился. Каждое движение било в самое нутро. Щёки горели, волосы прилипли ко лбу. Грудь прыгала в такт скачке. Ноги дрожали, мышцы бедер налились. Дыхание сорвалось в хрип:
— Коля... я... сейчас... а-а-а!..
Оргазм накрыл её волной. Она вцепилась ногтями ему в плечи, выгнулась, задрожала всем телом, оседая до конца, сжав член до боли.
Алёна ещё несколько раз резко осела на него, бедра дрожали, мышцы внутри сжимались в судорогах, оргазм прокатывался волнами, каждое движение отдавалось в животе пульсирующей болью вперемешку с наслаждением, и Николай, чувствуя, как её горячая, сжатая щель буквально вытягивает из него остатки самоконтроля, сжал пальцы ей на бёдрах, резко подтянул к себе и, не сдержавшись, с глухим, сдавленным стоном вогнал себя в неё до конца, будто пытаясь слиться с ней в единое целое.
Сперма хлынула толчками, горячими, вязкими, он чувствовал, как бьёт вглубь, как её тело продолжает сжимать его судорожно, не отпуская, как Алёна вцепляется пальцами ему в плечи, выгибается, вся дрожит и, уже почти всхлипывая, впечатывается в него, не в силах остановиться.
Они оставались так несколько долгих мгновений, оба сбивчиво дыша, как после бега, в комнате висела густая, липкая тишина, и только учащённое дыхание, сердцебиение в висках и тепло внутри напоминали о том, что сейчас произошло.
Потом, не глядя ему в глаза, Алёна медленно соскользнула с него, будто выжатая до предела, натянула на себя одеяло, прижалась спиной к мужу, вся ещё дрожащая, сердце колотилось в груди так, что казалось — его должно быть слышно даже сквозь ткань.
Николай молча обнял её за талию, прижал крепче, не говоря ни слова, и оба лежали так ещё какое-то время, каждый в своих мыслях, которые, впрочем, были слишком спутанными и не хотели складываться в ясную картинку.
Тело брало своё.
Тепло одеяла, усталость после дня, после бани, после секса — всё сплелось в одно вязкое, тёплое, и сон, подступивший внезапно, оказался сильнее тревожных мыслей.
Постепенно дыхание у обоих выровнялось, движения замерли, и вскоре они уже спали, вымотанные, обнявшись, в той же самой постели, где день назад началась совсем иная история.
*****
Утро выдалось душным, ещё до полудня солнце раскалило крышу, воздух в доме стоял тягучий, пахло прогретым деревом и свежим хлебом.
На кухне было тихо.
Николай возился у плиты, нарезал хлеб, ставил чайник, движения были размеренными, но в каждом — чувствовалась какая-то сдержанная напряжённость.
Алёна сидела за столом, в лёгком домашнем платье, волосы небрежно собраны на затылке, глаза — чуть затенённые, движения медленные.
Видно было — спала плохо.
Настя появилась последней, в лёгких шортах и короткой майке, босиком, с чуть растрёпанными волосами.
— Доброе утро, — сказала бодро, потянулась, зевнула. — Вот что баня с организмом делает... вырубилась,
Переспал с тетей Галей