Улыбнулась, прошла к столу, села рядом с подругой.
Николай кивнул, голос прозвучал чуть хрипло:
— Утро, Настя. Завтрак готов, сейчас чай подоспеет.
Алёна попыталась улыбнуться, но в движении губ читалось усилие.
Настя, однако, этого не заметила — слишком была ещё под впечатлением от вчерашнего вечера и общего расслабления.
Завтрак был простым — яичница, свежие овощи, сыр, хлеб, чай.
Первые несколько минут ели почти молча, будто ещё не проснулись окончательно.
Потом Настя первой нарушила тишину, лениво водя вилкой по тарелке:
— Слушайте, у вас тут рай. В город возвращаться уже не хочется... хоть заселяйся на всё лето.
Улыбнулась, бросила взгляд на подругу.
Алёна кивнула, голос чуть глуховатый:
— Да, тут... по-другому совсем. Спокойно. Свежо.
Настя хмыкнула, сделала глоток чая, повернулась к Николаю:
— А ты, Коль, тут всё лето, да? Не уезжаешь?
Николай пожал плечами, не глядя прямо на неё:
— По-разному. Иногда в город мотаюсь. Но здесь, конечно, лучше. Отдыхаешь головой.
Настя усмехнулась:
— Ну да, тут расслабиться можно по полной. После вчерашней бани я вот чувствую — прямо тело поёт.
Бросила лукавый взгляд на Алёну, та чуть отвела глаза, снова занялась чаем.
Николай пил молча, взгляд у него становился всё более тяжёлым.
В какой-то момент Настя, чуть поиграв ложечкой в чашке, сказала уже в более деловом тоне:
— Кстати, после завтрака я бы ещё позагорала. Солнце как раз в полный разгон. Лён, пойдём? А то ты вчера тоже на бегу загорала. Сегодня спокойно полежим.
Алёна подняла глаза, на мгновение замерла, потом кивнула:
— Пойдём. Только я быстро соберусь.
Настя довольно улыбнулась:
— Вот и отлично. А вы, Коль, к нам присоединитесь? Или по хозяйству?
Николай ответил спокойно, но коротко:
— Пожалуй, по дому пока. Потом подтянусь.
Настя кивнула, не заметив или сделав вид, что не заметила того, как у него в голосе прозвучала еле уловимая, но острая внутренняя нота.
Завтрак плавно сворачивался.
Настя, легко встав из-за стола, потянулась, заглянула в окно:
— Ну что, пойду за кремом, полотенце прихвачу. Через пару минут выхожу.
Улыбнулась, ушла в комнату.
Алёна осталась на кухне, допивала чай.
На короткий момент встретилась взглядом с Николаем — в этих несколько секундах было сказано больше, чем можно было бы выразить словами.
Он чуть кивнул, а она молча встала, прошла в комнату переодеваться.
День начинался.
...
Лужайка жарилась на солнце, воздух стоял густой, плотный, пахло скошенной травой и горячим деревом забора.
Настя закинув руку за голову, щурилась на свет, кожа под купальником уже поблёскивала тонким слоем пота.
Алёна молчала, сосредоточенно водя пальцем по этикетке бутылки воды, взгляд у неё был рассеянный, как будто она слышала Настю, но одновременно была где-то далеко — там, где её мысли и воспоминания не хотели отпускать.
Разговор сам собой затих, когда Настя, прищурившись, повернула голову в сторону забора.
На мгновение между досками мелькнула тень, заскрипели ветки.
Настя заметила движение, слегка приподнялась на локтях.
— А это кто у вас тут прогуливается? — спросила она, кивая в ту сторону, будто между делом, но в голосе звучал интерес.
Алёна вздрогнула почти незаметно.
— А... это сосед наш. Семён, — ответила чуть быстрее, чем требовалось. — Иногда заходит. Пивка попить с Колей.
Настя перевела на неё взгляд, задержалась чуть дольше обычного.
Алёна отвернулась, сделала вид, что поправляет волосы, но Настя уже уловила лёгкое напряжение — не в словах, а в движениях, в том, как она избегала смотреть в сторону забора.
Не успела она ничего сказать, как за забором послышались шаги.
А потом голос — низкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой:
— Доброе утро, красавицы.
Семён появился между досками, облокотившись на забор.
Волосы чуть растрёпаны, рубашка расстёгнута, тень от козырька шляпы скрывала глаза, но улыбка была слишком откровенной, чтобы спутать её с обычной вежливостью.
ВЫНУЖДЕННЫЙ НАТУРИЗМ