и сексуальными. Возможно, было жалко, что они нарушали правила. Мистер Питерс в тот момент не был полностью уверен, что поддерживает правило колледжа, но он понимал, что не в его положении, ни в положении студентов, оспаривать мудрость Совета попечителей. И, вероятно, он просто отвлекался на женскую утонченность, что было одной из точных причин их запрета. Ему нужно было сохранять концентрацию. — «Да, ну, очень сильно нарушают, не так ли, Дороти».
— «Да, сэр», — тихо ответила Дороти, ее лицо покраснело, когда Мистер Питерс наклонился вперед, чтобы очень внимательно рассмотреть сладкий бугорок ее киски.
После короткого периода времени, который, однако, показался Дороти гораздо длиннее, Мистер Питерс сказал: — «Хорошо, тогда можешь снова спустить их и вернуться на свое место».
Дороти вздохнула с дальнейшим раздражением, но сделала, как ей было велено, спустив трусики обратно к лодыжкам и совершив медленное, неловкое и так ужасно неловкое шествие обратно к своему месту, чувствуя, как глаза всех парней жгут ее обнаженную девичью киску, а также, вероятно, глаза Мистера Питерса, так же пристально сосредоточенные на ее покачивающейся попке. Она определенно поклялась всегда носить форменные трусики в будущем!
У Мисс Хардинг не было дальнейших нарушений среди парней, к ее разочарованию, хотя она понимала, что должна быть довольна тем, что студенты Мистера Питерса так хорошо дисциплинированы.
Однако Мистер Питерс обнаружил еще одну проблемную студентку, Мэрилин Чейнс. Дело было не в том, что Мэрилин не носила форменные трусики. Они действительно были простыми белыми хлопковыми трусиками. Проблема была в их состоянии. Они были насквозь мокрыми.
— «Мэрилин, боже мой, что здесь произошло?» Неужели юная леди намочила трусики? Ждала ли она так долго, так нервничала и боялась поднимать юбку, что на самом деле описалась? Он посмотрел на нее и действительно увидел ее значительное смущение от того, что он стал свидетелем ее постыдного состояния.
Мэрилин была определенно ужасно смущена. Она с большой тревогой посмотрела вниз на удивленный и обеспокоенный взгляд в глазах своего профессора. Но она действительно не хотела объяснять ему, что произошло.
Затем профессор заметил кое-что. Трусики Мэрилин явно были насквозь мокрыми, настолько, что он мог различить контур ее губ киски через тонкий, мягкий, мокрый хлопок. Но он не улавливал никакого характерного запаха мочи. Он наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть, и затем понял, что трусики девушки не были пропитаны мочой. Они были пропитаны спермой! Мэрилин, похоже, наслаждалась кремовым пирогом во время урока, и это определенно противоречило правилам университета.
Мистер Питерс посмотрел на Мэрилин. Она была такой красивой девушкой. У нее были большие круглые искрящиеся голубые глаза, маленький изящный носик, розовые щеки и очень милые ямочки, когда она улыбалась. Но сейчас она не улыбалась. — «Мэрилин, у тебя есть объяснение этому?»
Конечно, у нее было (см. «Очень дерзкая леди» для полного объяснения). Не похоже, что она не знала, как это произошло. Но какая юная леди хочет рассказать своему профессору, что ей нравится, когда ее парень мастурбирует в ее трусики. Она подумала просто покачать головой, но это только продлило бы смущение. Он не примет отсутствие объяснения. Она сказала очень, очень тихо, чтобы только Мистер Питерс мог услышать: — «Эм, мой, э, парень, эм... сделал это».
Мистер Питерс почувствовал, как его член так сильно набухает в его трусах. — «Ну, милая, я уверен, твоя мать не одобрила бы это».
Глаза Мэрилин широко раскрылись от панического беспокойства. — «Вы же не собираетесь ей рассказать, правда?!»
Мистер Питерс успокаивающе улыбнулся: — «О, нет, нет, нет, я не думаю, что это будет необходимо, но, боже, не только неприлично для юной леди иметь
Пансионат