волна напряжения, что Алёна почти физически её ощутила.
Настя, почувствовав её взгляд, первой выпрямилась, тыльной стороной руки поправила волосы, что рассыпались по лицу, платье чуть дёрнула вниз — но движения её были ленивыми, почти нарочито медленными, и в глазах мелькнула та самая искорка, слишком откровенная, чтобы её не заметить.
Она чуть улыбнулась, голос прозвучал ровно, но с лёгкой хрипотцой:
— Ой... ну вот, устроили тут маленький погром, — она склонила голову, взгляд скользнул по Алёне. — С бутылкой... не справились.
Николай в этот момент поднялся с пола чуть медленнее, чем следовало бы, рука его на мгновение ещё задержалась на бедре Насти, прежде чем он убрал её, словно осознавая, что в этот момент за ним наблюдают.
Он выпрямился, взгляд встретился с глазами жены, и в нём, даже несмотря на лёгкую сдержанность, пульсировало то же самое напряжение — слишком острое, чтобы его можно было скрыть.
Алёна, стоя на пороге, ощущала, как по всему телу расходились волны — от горящей кожи бедер, где ещё недавно лежала рука Семёна, до груди, которая под лёгким платьем вздымалась в неровном, тяжёлом ритме.
На секунду ей показалось, что она не сможет вымолвить ни слова, так сильно билось сердце, но голос, хриплый, чуть сорванный, всё же прозвучал:
— Я... я услышала... звук... бутылка?..
Настя кивнула, чуть прищурившись:
— Угу... неловко вышло. Но, вроде бы, обошлось без порезов. Правда, Коль?
Она скользнула взглядом по нему, и этот взгляд был таким открытым, насыщенным подтекстом, что у Алёны внутри вспыхнула короткая, острая искра — смесь ревности, возбуждения и чего-то ещё, более тёмного.
Николай сглотнул, взгляд был тяжёлым:
— Всё в порядке... просто... уронили.
В кухне повисла странная пауза — все трое чувствовали её, как будто между ними разом возникла тонкая, почти осязаемая нить, натянутая до предела.
Алёна стояла, сжимая пальцы в кулаки, чувствуя, как под платьем жар расползается по животу, вниз, а в груди нарастает странное, болезненно-сладкое ощущение, от которого хотелось и убежать, и шагнуть вперёд одновременно.
В кухне пауза висела вязкой, почти осязаемой тенью, воздух был натянут, как тонкая плёнка, и каждый из троих остро чувствовал — продолжать так, в этом сгустившемся пространстве, значит довести ситуацию до края слишком быстро.
Настя первой словно перехватила эту нить — чуть встряхнула волосами, плавно выпрямилась, глаза всё ещё блестели, но голос зазвучал почти буднично, с лёгкой, ленивой хрипотцой:
— Знаете... а может, всё-таки обратно — в беседку? Тут теперь... как-то душновато стало. И пол мокрый.
Она бросила короткий, острый взгляд на Алёну — и тот был не просто взглядом подруги, а чем-то большим, насыщенным тем подтекстом, который не нуждался в словах.
Николай, всё ещё стоя, чуть выдохнул, провёл ладонью по лицу — напряжение в теле не уходило, но мысль о том, чтобы разомкнуть это гудящее пространство кухни, прозвучала почти спасительно.
Он кивнул, голос был глухим:
— Да... наверное, стоит.
Алёна стояла у двери, пальцы её всё ещё сжимали край платья, сердце колотилось где-то в горле, но в эти мгновения ей вдруг стало ясно — оставаться тут, среди этих осколков и с этим вязким воздухом, стало невозможно.
Она медленно кивнула, голос был почти шёпотом:
— Пойдёмте... да.
Настя уже чуть смеясь, как бы легко снимая напряжение, шагнула к двери первой — платье при каждом шаге обнажало чуть больше бедер, походка была медленной, кошачьей.
Николай пошёл следом, взгляд его лишь на секунду скользнул по жене, в глазах всё ещё тлел тот самый огонь, который не давал полностью вернуться к реальности.
Алёна задержалась на долю секунды, вцепившись пальцами в подол, но в следующую мгновение шагнула за ними — дыхание сбивалось всё ещё слишком часто.
Мой первый раз с парнем. Или как я сбежал на секс из больницы..