Ржевский, не теряя времени, опустился на колени рядом с ней. Его пальцы, тёплые и чуть грубоватые, скользнули под край её корсета. Он аккуратно, но уверенно прикоснулся к её соскам, начав их мягко массировать. Наташа вздрогнула, её тело выгнулось, насколько позволяло положение. Соски, чувствительные и напряжённые, отзывались на каждое прикосновение, посылая волны удовольствия вниз, к лону. Она чувствовала, как её влагалище, всё ещё прижатое к полу, начинает пульсировать, а тёплая влага медленно распространяется, увлажняя кожу и паркет под ней.
— Работает! — торжествующе воскликнул Ржевский, продолжая свои манипуляции. Его пальцы двигались всё смелее, то сжимая, то слегка покручивая её соски. Наташа стонала, её бёдра непроизвольно дёрнулись, и вдруг раздался лёгкий чпок — вакуум ослаб, и её тело слегка приподнялось.
— Тащите на кухню! — скомандовал Ржевский, и несколько мужчин потащили Наташу, всё ещё дрожащую от возбуждения. Её платье задралось ещё выше, обнажая её влажные бёдра, а её грудь, освобождённая от корсета, колыхалась при каждом движении.
На кухне, где паркет был старым и потёртым, Наташу наконец-то освободили и аккуратно уложили на стол. Ржевский, не теряя времени, склонился над ней. Его руки скользнули по её телу, лаская бёдра, а затем медленно проникли к влагалищу, которое было горячим и влажным. Он раздвинул складки, чувствуя, как её тело отзывается на каждое его движение. Наташа, уже не сдерживая себя, стонала громче, её пальцы впились в край стола. Ржевский, чувствуя её готовность, медленно ввёл в неё два пальца, ощущая, как её мышцы сжимаются вокруг них, словно пытаясь втянуть их глубже. Каждое его движение вызывало у Наташи новый приступ наслаждения, её тело извивалось, а стоны эхом разносились по кухне.
— Поручик... — выдохнула она, её голос дрожал. — Быстрее...
Ржевский, не в силах больше сдерживаться, расстегнул свои брюки, обнажая свой твёрдый, пульсирующий член, уже блестящий от предвкушения. Он вошёл в Наташу одним плавным движением, чувствуя, как горячее, влажное влагалище обхватывает его, словно идеально созданное для него. Член, толстый и твёрдый, скользил внутри неё, наполняя её полностью, а её стенки сжимались вокруг него, усиливая удовольствие. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым толчком, ощущая, как её тело дрожит под ним. Наташа, полностью отдавшись страсти, обхватила его бёдрами, притягивая ближе. Её груди, освобождённые от корсета, подпрыгивали в такт его движениям, а соски, всё ещё чувствительные от его ласк, казались алыми от возбуждения. Её стоны становились всё громче, переходя в крики, когда оргазм, мощный и всепоглощающий, накрыл её. Её влагалище сжалось вокруг члена Ржевского, пульсируя, и он, не выдержав, кончил, изливаясь в неё горячим потоком, их тела содрогались в унисон.
Пьер Безухов, наблюдавший за этим со стороны, чувствовал, как его собственное возбуждение достигло предела. Его массивное тело дрожало, а в брюках уже давно было тесно. Он шагнул вперёд, оттеснив Ржевского, который, тяжело дыша, отошёл в сторону, поправляя усы и ухмыляясь. Пьер, несмотря на свою грузность, двигался с неожиданной решимостью. Его глаза, обычно добродушные, теперь горели желанием. Он расстегнул свой сюртук, а затем и брюки, обнажая свой член, который, хоть и не такой длинный, как у Ржевского, был внушительно толстым, с набухшими венами, готовый к действию. Наташа, всё ещё лежа на столе, тяжело дышала, её тело блестело от пота, а её влагалище, влажное и раскрытое, манило своей доступностью.
— Наташа... — пробормотал Пьер, его голос был хриплым от возбуждения. — Позволь мне...
Она посмотрела на него, её глаза были затуманены страстью, и она кивнула, её губы приоткрылись, выпуская лёгкий стон.
Отдых в горах