Пьер, не теряя времени, приставил свой член к её входу, чувствуя, как её горячая плоть обволакивает его. Он вошёл в неё медленно, наслаждаясь ощущением тугого, но податливого влагалища, которое всё ещё пульсировало после оргазма. Его движения были глубокими, размеренными, каждый толчок заставлял Наташу выгибаться, груди колыхались, а пальцы впивались в скатерть. Пьер, чувствуя, как её стенки сжимают его, ускорил темп, его бёдра шлёпали о её кожу, а пот стекал по его лбу. Наташа, охваченная новым приливом наслаждения, кричала, её тело дрожало, а влагалище выделяло всё больше смазки, облегчая скольжение. Пьер, не в силах больше сдерживаться, издал низкий рык и кончил, наполняя её своим семенем, которое смешалось с влагой её тела.
Но на этом всё не закончилось. Толпа мужчин, окруживших стол, уже не могла сдерживать себя. Молодой корнет, чьи щёки пылали, шагнул вперёд, его брюки были расстёгнуты, а его член, длинный и тонкий, дрожал от нетерпения. За ним последовал князь Болконский, чья сдержанность окончательно рухнула под напором животной страсти. Один за другим, мужчины подходили к Наташе, каждый брал её по-своему, но с одинаковой жадностью. Корнет двигался быстро, его член входил в неё резкими толчками, заставляя её стонать от внезапной интенсивности. Болконский был более методичным, его движения были глубокими, почти мучительно медленными, пока Наташа не начала умолять его ускориться. Её влагалище, уже переполненное соками и семенем, принимало каждого нового партнёра с лёгкостью, её тело стало инструментом наслаждения, податливым и горячим. Она потеряла счёт мужчинам, её разум затуманился, а оргазмы накатывали один за другим, каждый сильнее предыдущего, пока она не начала кричать, её голос срывался от переизбытка ощущений.
Когда всё закончилось, Наташа лежала на столе, её тело было покрыто потом и следами страсти. Её грудь тяжело вздымалась, соски покраснели от бесчисленных прикосновений, а её бёдра были влажными от смеси её соков и семени мужчин. Паркет под столом был мокрым от бурного проявления страсти. Ржевский, стоя в стороне, поправил усы и ухмыльнулся, бросив взгляд на Пьера, который, тяжело дыша, пытался привести себя в порядок.
— Ну что, господа, — сказал он, — я же говорил, что смазка поможет.
Месть за собственную ошибку