с подростками хватило, чтобы она переняла их манеру разговоров и поведения. Но это – ничего страшного. Напряжение, которое чувствовалась за всеми её жестами, уступило место расслабленности.
— Ты тоже обгорела, - заметил я. Но она отмахнулась.
— К утру всё пройдёт. Ну что, двигаем в город, навстречу приключениям?
— У тебя шило в твоей прелестной заднице, - проворчал я. – Не можешь час посидеть на месте? Вот послушай, какие у меня для тебя новости... – И я рассказал ей про визит «тео гантенбайна».
Я старался смягчить рассказ, чтобы не напугать, и, видимо, переборщил со смягчением, потому что Венди пришла в восторг.
— Ну что ж», — сказала она, пожав плечами, — значит, наша легенда гораздо ближе к реальности, чем мы предполагали! Олаф, это же охренительно! Я теперь настоящая агентка, а ты мой напарник. Мы заманим этого типа, кем бы он ни был, в ловушку, и Интерпол его схватит. Это как в кино!
Я уставился на неё, ошеломлённый её легкомыслием.
— Венди, ты серьёзно? Это не игра. Это люди из организованной преступности.
Она фыркнула, вскочила с дивана и упёрла руки в бёдра.
— Олаф, я знаю, что не игра. Но я не боюсь. Пусть этот человек смотрит на меня, пусть подходит. Я справлюсь. И потом, ты же со мной, правда? Мы — команда.
Её уверенность была заразительной, но я всё равно чувствовал лёгкую тревогу. «Хорошо», — сказал я, поднимая руки, и с досадой вспоминая, что подхватил этот жест у «тео гантенбайна». - Но мы будем осторожны. И мы не будет никого ловить, никого выслеживать или заманивать в ловушки. Мы – дилетанты, мы – лопухи, и тут же влипнем в неприятности. Если кто-то покажется странным, говори мне сразу. И никаких геройств, голая агентка Венди.
Она салютала мне, хихикнув.
— Есть, шеф! А теперь, можно я пойду приму душ? После моря я вся в соли... И... Ты поможешь мне помыться?
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое