Дождь стучал по вагонному стеклу, повторяя ритм последних слов мужа: "Жирная... корова... никому... не нужна..."
Я втиснула свою тушку 56-го размера в вагон электрички — бежала в деревню к тётке Марфе, как когда-то в детстве от пьяных криков отца.
Тётка встретила пирогами и фразой:
— "В тридцать пять лет баба — ягодка опять, а жирок сбросить тебе и правда не помешает, Ленка".
Ну и пусть подкалывает, лишь бы не выгоняла. Я была согласна на любую работу — была бы крыша над головой.
Тётка меня пожалела и уступила комнату в своём доме. За это я стала её кухаркой, домработницей, работала на огороде, ухаживала за скотиной и слушала пьяные разглагольствования — тётка любила вечерком выпить домашнего самогона.
Где-то через неделю к нам на огонёк зашёл немолодой, вдовый сосед, лет 60-ти, Геннадий Степанович. Он жил один через дорогу и попросил у тётки отрядить меня, "молодуху", ему на помощь.
— "Спина не гнётся, а вам, пышка, разминка нужна", — сказал он.
Его дом пах дёгтем, старыми яблоками и ещё чем-то звериным. "Наверное, это стариковский запах", — подумала я, невольно пожалев одинокого дедушку.
Но когда я начала мыть пол, руками, как и принято в деревне, то почувствовала его взгляд на своих округлостях. Заинтересованный и горячий- совсем не стариковский!
"Может, не такой уж он и старый, раз так на женщину смотрит?"
После работы старик усадил меня за стол и протянул гранёный стакан:
— На-ка, выпей с устатку!
Ничего крепче пива я обычно не пила, а тут решила уважить деда и взяла стакан. Самогон пах полынью. После третьего глотка комната поплыла... Геннадий Степанович аккуратно взял меня под локоть:
— Ну что ж ты, милая, так сомлела? Даже посидеть не успели! Ну, значит, полежим..." — захихикал он.
Я потеряла сознание.
Очнулась не сразу. Не понимала, где нахожусь и почему лежу на кровати с задранным до подбородка платьем. Но тут к мне подошёл Геннадий Степанович — абсолютно голый.
В оцепенении я разглядывала его сморщенное тело с седыми волосами. .. неожиданно мощный член с толстыми синими венами, свисающий, как палка копчёной колбасы
Мне казалось я сплю!Я молча таращила глаза, а он уже ложился на меня, приговаривая:
Тело мое было онемевшим мысли спутались. Я лишь чувствовала, как его грубый язык скользит по моей груди, а потом — острая боль, когда он впился зубами в сосок. Удивительно, но зубы у него были ровные и белые, как у молодого.
Когда он раздвинул мои ноги и вошёл — я закричала. Не от боли. От шока.
Дед работал надо мной, как колхозная молотилка на деревенском поле!
Сначала медленно, потом быстрее, глубже. Пружины скрипели едва выдерживая его ритм. Мое тело не отвечало, но когда он вдавил большой палец мне в лобок и прошипел: "Доишься, тёлочка..." — во мне что-то взорвалось. Такого оргазма не было даже в первый год замужества!
Кончил он с рёвом. Спермы было столько, что она текла по бёдрам — густая, пахнущая грецкими орехами.
— Заходи завтра с утра, — хлопнул он по моей мокрой промежности. — У меня на рассвете стоит хорошо!
Домой я вернулась потная, воняющая спермой. Тётка сразу поняла:
— Ооо!Я смотрю ты там не только убиралась? И чего рожу кривишь? Плохо выебал?
— Тётя... вы... знали?
— "Что знала? Что ты шлюха? Ну так я и для шлюх место найду. Иди мойся — смердишь вся.
На следующий день я проснулась с тяжестью внизу живота. Воспоминания всплывали обрывками, складываясь в стыдную мозаику.
Жертва 9-я часть