Было весело, интересно, мобильных телефонов еще не было, за временем никто не следил. Когда я спохватилась — был уже 12-й час, учителя уже начали сворачивать вечеринку и разгонять нас по домам. Пока оделись, пока дошли до дома — было уже почти 12...
Дверь нам открыл дядя, по лицу которого было невозможно прочитать — сердится он или нет. Он пригласил нас всех в квартиру, предложил снять верхнюю одежду и пройти в комнату. Там сидели его жена и сын. Очень спокойным голосом, но тоном, который отметает все возражения, дядя высказался в том плане, что я нарушила свое слово, и сейчас буду за это наказана. А мои одноклассники тоже нарушили свое обещание, и они, в качестве наказания, должны смотреть, как наказывать будут меня. А потом он обратился ко мне: Помнишь, что говорил твой отец — пороть тебя? Сейчас я тебя выпорю. С этими словами он принес ремень и приказал мне встать на колени перед диваном, а лицом и грудью лечь на диван. Получилась почти поза раком. Я просила прощения, я умоляла его не пороть меня, я обещала, что буду хорошей девочкой и больше никогда так не поступлю. Кажется, я плакала, мне было очень стыдно перед своими одноклассниками. Были бы мы в этот момент только семьей, я бы переживала не так сильно. А тут порка на глазах посторонних мальчишек, моих одноклассников.
Тем не менее, пришлось стать на колени, как велел дядя. Его жена взяла меня за руки, завела их за спину, заломила их так, что уже не могла разогнуться, и стала держать мои руки в таком положении. И вот тут стало еще более стыдно и обидно. Это было так неожиданно... Дядя поднял подол моего платья и завернул его мне на спину. Но и это было еще не все. Он спустил мне трусики до колен. Я как представила, что видно всем трем мальчишкам — братику и одноклассникам, как моя попка и киска открыта их взорам — аж задохнулась от какого-то странного чувства. Одно дело — когда я сама раздевалась и давала мальчикам заглянуть в мои интимные места. И совсем другое - дело стоять насильно в унизительной позе, насильно раздетой.
И тут по моей попке начал гулять ремень. Удары были хлесткие, болезненные, обжигающие. Первые несколько ударов я еще пыталась сдерживаться, но потом уже не могла терпеть и стала вскрикивать, продолжая рыдать. Дядя сказал, что будет пороть меня до тех пор, пока я не прекращу орать и плакать. А если я буду продолжать, то он станет бить еще сильнее. И показал мне, как сильнее он может бить. Я завопила так, что, кажется, сама оглохла от своего крика. И стала обещать, что буду молчать, только не надо бить так сильно. Пришлось сдерживаться, кусать зубами диван, мычать, вздрагивать после каждого удара, но не кричать и не рыдать. Не знаю, сколько длилась эта порка, но когда она закончилась, мои унижения продолжились. Дядя приказал мальчишкам подойти и рукой пощупать мою попку — какая она горячая. И мою попку облапали три пары рук...
Дядина жена отпустила мои руки и я смогла встать. Первым делом я стала опускать подол своего платья, но дядя грозным тоном спросил: Кто тебе разрешал это делать? А ну-ка, задери его обратно, если не хочешь продолжения!
Продолжения мне совсем не хотелось, поэтому пришлось самой задирать подол, и все могли любоваться моей киской «вид спереди». Я попыталась прикрыть ее руками, но команда дяди - Руки по швам! - вернула мои
Cволочь