моих рук и прислонилась к стене. Она потрясла передо мной своей мясистой задницей и прошипела: - Мне нужен член моего сына. Трахни маму сейчас же!
Я протянул руку и раздвинул мамины ягодицы, слегка приподняв их, и со свирепым рычанием вогнал свой член внутрь. Мама вскрикнула, когда я погрузил в нее свой член по самую рукоятку, всхлипывая: - Да-да-да-да-да-да-да! - во всю глотку. Я наклонился над мамой, целуя ее в шею, погружаясь в ее горячую киску и выходя из нее. Я обхватил мамины тяжелые висячие сиськи руками и нащупал их, сжимая ее полные сиськи и пощипывая, доя ее набухшие соски.
Мамина киска обхватывала мой член, как скользкий, огненный бархат, когда я двигался взад и вперед. Ее мышцы сильно сжимались, когда головка моего члена приближалась ко входу в ее влагалище, отказываясь позволить ее сыну полностью вырваться наружу.
Мамино тело восхитительно содрогалось в ответ на мою кровосмесительную атаку, выгибаясь навстречу моему члену и обхватывая его, когда я снова и снова погружал его глубоко в нее. Мамины стоны только разжигали мою потребность, и я был похож на разъяренного быка, стремящегося доставить маме удовольствие и снова обрести то первобытное облегчение, которое, казалось, могла дать только она.
— О Боже, - всхлипнула мама, когда внутри нее начался взрыв оргазма. Я почувствовал, как ее колени начали подгибаться, и опустил нас на бетон. Мы оба были поглощены своими кровосмесительными желаниями, не обращая внимания на дискомфорт от стояния на коленях на бетоне. Теперь мы с мамой трахались, стоя на четвереньках, а теплая вода лилась на нас дождем, смешиваясь с нашим потом во влажном воздухе, создавая тонкую дымку из наших смешанных ароматов.
На пике оргазма мама приподнялась и откинулась назад, прижимаясь ко мне, в то время как ее руки бесцельно порхали по комнате. Она повернула голову, и мы поцеловались. Наши языки сплелись воедино. Я крепко обнял ее и прижал к себе, когда внезапно снова взорвался глубоко в ее лоне, выпуская струю за струей спермы, в то время как она снова кончила, омывая мой член своим огненным кремом. Моя левая рука была прижата к маминому животу, и я чувствовал, как ее мышцы там трепещут и подпрыгивают, когда оргазмическое наслаждение сотрясает ее тело.
Мама внезапно подалась вперед и оторвалась от моего все еще брызжущего члена, развернулась на коленях и поймала следующую порцию моей спермы на своем лице, прежде чем смогла обхватить мой член ртом.
Я громко застонал, когда мама внезапно обхватила губами головку моего такого чувствительного члена, посасывая его и слизывая наши смешанные соки, покрывавшие мой ствол. Мамин неистовый голод был невероятен, когда она стала воплощением кровосмесительной любви, высасывая мою сперму досуха. Я задрожал от восторга, когда мамин язык снова прикоснулся к моему члену, любовно лаская его и очищая от спермы и крема своей киски.
Наконец, мы оказались в объятиях друг друга, снова целуясь и ощущая вкус друг друга. Я протянул руку и, на ощупь, выключил душ. Наша грудь тяжело вздымалась от недостатка кислорода, и мы обнялись, поцеловались и прошептали друг другу нежные слова.
Когда мы вернулись на землю, то внезапно услышали новые стоны. Выглянув из душевой, мы увидели на шезлонге тетю Дебби, обнаженную и потную, три пальца которой с невероятной скоростью входили и выходили из ее киски, уже на грани оргазма. Ее влагалище было широко раскрыто, и я мог видеть, что тетя Дебби брила свою киску наголо, в отличие от мамы, у которой это было настолько естественно, насколько это возможно. Соски Дебби, более длинные и тонкие, чем у мамы, стояли
Лариса