верхушки ее мягких, мясистых грудей. Мой язык скользнул вниз к ее соскам, когда она вздохнула в ответ: - Я люблю тебя, сынок! - Я брал в рот каждый сосок, прикусывая толстые, упругие стебельки зубами, прежде чем пососать ее грудь, как я делал в детстве. Мамины руки гладили мои плечи и спину, в то время как мои руки блуждали дальше, скользя ладонью по густым зарослям лобковых волос, а затем сплетая пальцы сквозь ее скользкие губы я нашел ее горячую, сладкую внутреннюю плоть, вызвав счастливый стон у моей новоиспеченной жены и матери.
— О, Джон, я так сильно люблю тебя. Ты нужен мне! Мне нужно, чтобы ты был внутри меня сейчас. Займись со мной любовью, сынок. Трахни свою жену... трахни свою мать... Пожалуйста, боже, Джон, трахни меня прямо сейчас!
Я подхватил маму на руки, оторвавшись губами от ее твердых, упругих сосков, чтобы поцеловать ее еще раз. Я мысленно пнул себя за то, что забыл перенести ее через порог раньше, но теперь я нес свою женщину в самое важное для нас обоих место - в нашу постель. Я уложил маму на кровать, положив ее голову на подушки. Ее темные волосы рассыпались по подушкам, создавая темный ореол вокруг матери-ангела моего сердца.
— Такая красивая, мам, - прошептал я, забираясь в постель и становясь на колени между ее ног. Мама приподняла колени и медленно развела бедра, позволяя мне увидеть ее во всей красе возбуждения.
Мамины глаза были полны любви и вожделения. Она задрожала от предвкушения, когда я опустился над ней на колени, а мой член все еще упирался мне в живот. Мама посмотрела мне в глаза и тихо прошептала: - Джон, клянешься ли ты любить, почитать и лелеять свою мать как любимую жену, сейчас и во веки веков?
Моя голова, казалось, гудела от песни кровосмесительной похоти, а мое сердце колотилось так сильно, что я чувствовал пульс даже в своем члене, когда я ответил хриплым от волнения голосом: - Да.
Я снова протянул руку и провел ладонью по маминой киске, наслаждаясь теплом и влажностью, а затем всей толщиной ее темной, полной киски. - Мама, клянешься ли ты любить, почитать и лелеять своего сына как любимого мужа, сейчас и во веки веков?
Мама пошевелила бедрами, приподнимая таз навстречу моей руке, и вздохнула: - Да. - Моя мама протянула ко мне руки, и тогда я приник к ней, как ее сын, муж и любовник. Мое тело скользило вдоль ее тела. Я чувствовал ее горячую и уже потную плоть под своей. Ее пышные сиськи вздымались вверх от моего движения, а затем мой член скользнул между ее влажных половых губ, и затем, когда мы целовались, губы к губам, член к киске, язык и пенис проникали внутрь мамы одновременно. Я был дома - дома, между бедер моей матери, раз и навсегда!
Мамино тело начало содрогаться, и она выгнула спину, приподнимая свои сочные формы, вбирая в себя все больше меня. Ее сливки были расплавленными и сладкими, заставляя меня двигаться глубже одним непрерывным движением, и она застонала, когда мышцы ее киски начали сжиматься, жаждущие принять меня в свое лоно и удержать. Я тут же погрузился в свою мать, и пока наши языки танцевали и скакали, мамины ноги поднялись и обхватили мою задницу, а пятки впились в мои ягодицы, намереваясь никогда не отпускать меня.
Я не знаю, на сколько времени мы замерли на месте, наслаждаясь моментом. Может быть, секунду, может быть, минуту, может быть, год - это не имело значения. Время для нас
Элис