так, что он стал похож на что-то из рождественской сказки. Когда вечером я поднимался на холм и видел теплое сияние нашего дома, мне казалось, что я возвращаюсь домой, к своим любимым, почти забытым детским мечтам... и, наверное, в каком-то смысле так оно и было.
Мы гуляли по заснеженному лесу на нашей земле и выбрали идеальную ель. Мама дразнила меня, называя ее могучим лесорубом, когда я срубил ее топором, и мы отвезли ее обратно на санях. Украшать елку было немного сложнее, так как мы постоянно мешали друг другу и останавливались, чтобы поцеловаться, а затем поцелуи привели к прикосновениям, которые привели к занятиям любовью, и у нас ушло три дня на то, чтобы закончить елку, но она была прекрасна, когда была закончена. Мы оба остались довольны ею после долгих радований друг с другом.
****
Канун Рождества сопровождался ранней зимней бурей, которая буквально засыпала нас снегом, и это было прекрасно. Это так напоминало о нашем первом Рождестве в качестве влюбленных, и мы сидели в гостиной при свете камина и огней на рождественской елке, наблюдая за снегопадом, прижавшись друг к другу на диване, слушая рождественские мелодии.
Незадолго до полуночи я не мог больше ждать и вручил маме подарок, который получил в качестве бонуса. Когда я вручил ей маленькую подарочную коробочку, мама была похожа на маленькую девочку, когда она взволнованно сорвала обертку и ленточки, а потом охала и ахала, глядя на золотые серьги, которые я ей подарил. Я пошел к тому же ювелиру в Лексингтоне, который изготовил мое обручальное кольцо, и он изготовил для ее подарка тот же старинный узор в виде завитков, что и на наших кольцах. Мама крепко обняла и поцеловала меня. Она забралась ко мне на колени, а ее язык скользнул мне в рот, и мы целовались долгие минуты, пока часы на каминной полке не пробили двенадцать раз в полночь.
На маме были старые мягкие джинсы и толстый свитер - ночь была холодная, но я все равно чувствовал тепло, исходящее от нее между бедер, когда она покачивалась на быстро появляющейся выпуклости в моих штанах. - Мне нравится мой подарок, детка, - проворковала мама. - Ты сделал меня такой счастливой, муж мой.
Я снова поцеловал ее, и мы соприкоснулись носами, когда я ответил: - Я люблю тебя, жена. Ты делаешь каждый день похожим на Рождество.
— Мммм... кстати, о Рождестве, сынок, - сказала мама, взглянув на часы. - Я сейчас вернусь, Джон. Мне нужно вручить тебе подарок. - Мама соскользнула с моих колен, и я незаметно коснулся ее пышной груди. Она хихикнула, когда вырвалась из моих объятий и поспешила вверх по лестнице.
Довольный, я молча наблюдал за рождественской елкой и за тем, как за окном падает снег, словно тихая благодать с небес. Я никогда не был так счастлив. Я не знал, что мама вернулась, пока она не заговорила с нижней площадки лестницы. - Счастливого Рождества, Джон, - тихо сказала мама.
Хотя я был уверен, что знаю, как будет одета мама, когда я повернусь, у меня все равно перехватило дыхание. На маме был почти прозрачный белый пеньюар - тот самый, в котором она была в то первое рождественское утро, когда мы занимались любовью, и в прошлое Рождество тоже. Сейчас мама выглядела еще красивее, чем тогда. Маме только что исполнилось сорок четыре, и она была воплощением материнской красоты.
Пеньюар был с очень глубоким вырезом, открывавшим большую часть маминой полной, мясистой груди, твердые соски которой выделялись на фоне прозрачного белого шелка. Она начала приближаться ко мне,
Любищеи сердца